Развод? С удовольствием, мой дракон - Виолетта Весна Страница 46

— Я должен.

— Да. Но не сейчас.

— Почему?

— Потому что если ты начнёшь, я могу заплакать. А если я заплачу, я тебя возненавижу за это ещё сильнее.

Таргель медленно кивнул.

— Хорошо.

Руфа вернулась с ширмой и решимостью человека, который собирается спасти хозяйку от брачной неловкости мебелью. Через несколько минут комнату разделила высокая тканевая перегородка с вышитыми драконами.

Ясна посмотрела на драконов.

— Даже ширма на твоей стороне.

— Я могу приказать принести другую.

— Нет. Эти хотя бы выглядят смущёнными.

Руфа постелила Ясне на длинной кушетке у камина.

Но стоило Ясне лечь, как печать начала жечь.

Она села.

Жжение стихло.

Легла снова.

Жжение вернулось.

— Нет, — сказала Ясна потолку. — Даже не думай.

Печать вспыхнула.

С другой стороны ширмы Таргель тихо спросил:

— Что?

— Твоя проклятая брачная магия имеет мнение о моей кушетке.

Пауза.

— И какое?

— Ей не нравится.

Ещё одна пауза.

— Понимаю.

— Не смей звучать так, будто тебе смешно.

— Я не смеюсь.

— Ты смеёшься внутри.

— Возможно.

Ясна встала, схватила подушку и обошла ширму.

Таргель лежал на кровати поверх тёмного покрывала, подложив одну руку под голову. Повязка белела на груди. Он действительно не смеялся.

Но глаза выдавали.

— Подвинься, — сказала Ясна мрачно.

Он сразу стал серьёзным.

— Ясна

— Если скажешь «не надо», я лягу прямо на твою рану.

Он молча подвинулся.

Кровать была огромной.

Чудовищно огромной.

Неприлично удобной.

И всё равно, когда Ясна легла на самый край, ей казалось, что она лежит прямо на нём.

Печать на запястье успокоилась.

Предательница.

Ясна уставилась в потолок.

— Это ничего не значит.

— Я знаю.

— Я здесь из-за магии.

— Да.

— И потому что ты ранен.

— Разумеется.

— И потому что если столица провалится в пепел, Руфа очень расстроится.

— Этого нельзя допустить.

Ясна повернула голову.

Таргель смотрел в потолок так же неподвижно.

Но угол его губ едва дрогнул.

— Ты опять почти улыбаешься.

— Почти не считается.

— В браке с тобой всё почти. Почти правда, почти забота, почти доверие.

Он закрыл глаза.

— Я знаю.

Она пожалела, что сказала.

И тут же разозлилась на себя за это.

— Я вспомнила, как ты плакал, — сказала она тихо.

Таргель не двинулся.

Но воздух изменился.

— Я надеялся, что эту часть ты не увидишь.

— Почему? Императорам нельзя плакать?

— Драконам нельзя показывать, где мягкое место.

— Иначе туда ударят?

— Да.

Ясна долго молчала.

Потом сказала:

— Я не буду бить туда.

Он повернул голову.

Их лица оказались слишком близко.

Не опасно близко.

Хуже.

Достаточно близко, чтобы можно было говорить шёпотом.

— Даже если будешь злиться? — спросил он.

— Особенно если буду злиться.

Его взгляд стал темнее.

— Я украл твою память.

— Да.

— Я связал тебя браком без правды.

— Да.

— Я держал тебя в неведении.

— Да.

— Почему ты не ненавидишь меня?

Ясна отвернулась первой.

— Я стараюсь.

— Получается?

— Плохо.

Он тихо выдохнул.

— Прости.

Она закрыла глаза.

Вот оно.

Слово.

Простое, позднее, недостаточное.

И всё равно оно вошло в неё не как оправдание, а как трещина в стене.

— Не сейчас, — прошептала она.

— Хорошо.

— Но однажды ты скажешь это снова. Подробно. Без героического вида. Без ран. Без попытки умереть для убедительности.

— Обещаю.

Пепельная вязь на её запястье дрогнула.

Клятва.

Настоящая.