Пират: Красный барон. Капитан-командор. Господин полковник - Андрей Посняков Страница 463

— А на какое…

— На завтра, друг мой, на завтра. Прямо с утра! Уварову приказ доведешь тотчас же.

— Слушаюсь, господин полковник! Рад стараться.

Бравый поручик Иван Уваров уже с вечера отобрал драгун и, получив от полковника ценные указания, принялся муштровать своих людей, добиваясь правильного понимания общей задачи от каждого солдата. Так и возился во дворе – любо-дорого посмотреть было. Даже писарь, уходя, и тот у ворот задержался, поглядел… и чуть погодя скрылся.

Солнце село уже, спала надоевшая за день жара, и светлые сумерки, дурманящие запахом цветущей сирени, окутали зыбким маревом дома и деревья, всё.

Громов расслабленно потянулся – пора было ужинать да на боковую – а уж завтра, с утра…

Чу! Кто-то загромыхал сапожищами по крыльцу. И кого это несет на ночь-то глядя? Уваров? Да нет, вон он, во дворе, с драгунами… Впрочем, что гадать? Сейчас ведь часовой доложит.

На крыльце послышались голоса, скрипнула дверь…

— Разрешите, господин полковник?

— Что там еще?

— От господина воеводы посланник. Говорит – срочно.

— Зови!

И в самом деле – срочно. Хорошо, Уваров еще не ушел… а приказ-то переписать придется уж самому – не посылать же за писарем?

Выпроводив вестника, Андрей высунулся в окно и жестом позвал поручика. В присланном воеводой послании стояло всего одно слово – «Стретилово». Стретилово, а не Фишова Гора.

Операция прошла довольно успешно – сам-то Громов на Стретилово и не ездил, положился на Уварова. И не зря – опытный служака, поручик сделал все, как надо – ни один контрабандист не ушел, правда, попалась-то мелкая рыбеха, лишь те, кто ошивался у амбара с медью, да и криц изъяли маловато – но все же это уже было кое-что, было, о чем доложить по начальству!

На радостях господин полковник, прихватив с собой Уварова, заглянул к воеводе – там успешно проведенную операцию и отметили, изрядно хлебнув водки да свежего, только что доставленного от Акулина Пагольского пива.

— Ну, что? – поставив стакан на стол, ухмыльнулся Пушкин. – Чьи людишки-то оказались? Признались уже?

— Да сразу, – поручик махнул рукой. – Алферия Самсонова люди. И медные крицы – его.

— Ну-ну, – покивал Константин Иваныч. – Самсонова, значит… Ну, Алферия-то нам так просто не взять. Положение, богачество, связи… Разве так, припугнем только – и то хлеб. А все же молодцы! Выпьем… Да! – Потянувшаяся к стакану с водкой рука воеводы вдруг замерла. – Совсем забыл сказать. Никешина-то Анкудина с Фишовой Горы ведь предупредил кто-то! Хоть ничего там ныне и не было… А все же предупредили, мне мой человечишко сообщил. Жаль, неведомого доброхота не увидел, не разглядел.

— Неизвестно, говоришь? – выслушав, Громов поиграл желваками. – Ну, это кому как…

Полковник уже знал, кого подозревать… Да и подозревать-то не надо было, сразу брать да допросить со всем тщанием.

Писарь Корнейко! Другого кандидата тут просто не было. Он о Фишовой Горе знал… А Стретилово лишь потом, после его ухода всплыло. Ах ты ж боже… Ну куда ни кинь – лишь одни крысы!

У воеводы засиделись за полночь, а уже с утра Андрей намеревался отдать приказ об аресте писаря… Намеревался, но не успел.

Тот же Уваров, заглянув поутру, отдав честь, доложил конфузливо:

— С вами, господин полковник, одна дева встретиться хочет.

— Что за дева? – удивленно переспросил Громов. – Красивая?