Лотос и роза - Марья Зеленая Страница 47

Ричард небрежно потрепал Викторию по щеке.

— Да уж, Харгрейвз. Не всем так везет. Хорошая жена — как хорошая лошадь. Покладистая, послушная, радует глаз. Нужно только уметь ее приструнить.

Виктория стояла, продолжая натянуто улыбаться. Лошадь. Он сравнил ее с лошадью. Жар поднялся к щекам — от унижения, от бессилия. Но она держала осанку, держала улыбку. Держала себя в руках. Как и полагается хорошей лошади.

— Дорогая, — продолжил Ричард, — не будешь ли так любезна налить нам виски? Мы с майором немного засиделись, обсуждая дела. Хотелось бы приятно завершить вечер.

— Конечно, Ричард.

Виктория прошла к буфету. Руки едва заметно дрожали. Взяла графин и налила в два стакана — щедро, как любит муж.

Харгрейвз уже развалился в кресле, широко раскинув ляжки. Ричард сел напротив — более сдержанно, но с той же самодовольной ухмылкой.

Виктория подала стаканы.

— Благодарю, мэм, — майор сально подмигнул. — Вы образец женской добродетели!

Ричард поднял стакан к губам, не отрывая взгляда от Виктории. Сделал глоток. Потом мягко произнес:

— Дорогая, иди, готовься ко сну. Мы с майором ненадолго — просто закончим разговор. Ты, должно быть, устала.

Забота. Притворная. Для Харгрейвза.

— Как скажешь, Ричард. Спокойной ночи. Спокойной ночи, майор.

— Спокойной ночи, миссис Кэрроу! — весело откликнулся тот.

Она вышла из гостиной и закрыла за собой дверь. В прихожей остановилась и выдохнула — долго, дрожаще, чувствуя, как напряжение медленно отпускает плечи.

Обошлось. Пока обошлось. Может, сегодня все закончится мирно? Может, он напьется с Харгрейвзом и просто ляжет спать?

Позади, из гостиной, донеслось:

— …нужно действовать осторожно, — голос Ричарда. — Чтобы никто не пожаловался властям.

— Да кому какое дело до этих… — Последнее слово потонуло в бое часов.

Виктория невольно затаила дыхание: «О чем это они?»

Она не должна подслушивать. Это неправильно. Жены не подслушивают мужей.

Но ноги не двигались дальше.

— ...возьмем не больше двадцати, максимум тридцати, — деловито произнес Ричард. — Если набить трюм под завязку, товар испортится в пути.

Товар? Виктория сдвинула брови.

— Верно, верно! — пробасил Харгрейвз. — Лучше меньше, да лучше. Но тогда выбирай помоложе. За молоденьких в Сингапуре дадут хорошую цену. Там спрос большой…

Голос стал тише. Виктория, не дыша, прильнула к двери.

Еще обрывок — Ричард:

— … главное найти деревню подальше… чтобы никто не хватился…

Как Виктория ни прислушивалась, больше ничего не смогла разобрать.

Она начала подниматься по лестнице.

Двадцать. Молодых. Сингапур.

Что это? О чем они говорят?

Внезапно — с ослепительной ясностью — мозаика сложилась в ужасающую картину. Виктория судорожно вцепилась в перила.

Они говорят о людях. О женщинах.

К горлу подступила тошнота.

Ричард, ее муж, офицер Британской Короны собирается похитить двадцать китайских девушек и продать в Сингапур.

Виктория зажала ладонью рот, сдерживая рвущийся крик.

Нельзя здесь оставаться. Если он выйдет и увидит ее на лестнице, замершую, с этим выражением лица…

Она заставила ноги двигаться. Поднималась тихо, осторожно, крадучись. Одна ступенька. Скрип половицы — она замерла. Вторая. Третья.

Когда Виктория добралась до верхней площадки, по спине струился холодный пот. Она вошла в спальню, закрыла дверь — медленно, бесшумно, придерживая ручку, чтобы не щелкнул замок.