Тень ворона - Анастасия Дёмина Страница 47

Иван быстро глянул на Леню. Тот не казался таким же суровым, как его Старейшина, но искры сочувствия в коричневых глазах было недостаточно, чтобы вступиться за незваного гостя.

Старец перевел взгляд на соколов, стоящих по другую сторону от Ивана.

— Брат Ратигор?

Старший сокол поджал губы.

— Коля – первый избранный всадник за два поколения нашего рода, и после того, как этот мальчик по глупости едва не поставил на этом крест… – Он покосился на светловолосого юношу сбоку от себя. – Он мой ученик, и я не могу так предать его честь. Досадно, конечно, соглашаться с орлами, но соколы тоже против.

У Ивана упало сердце. Оставались двое Старейшин, и один из них – из рода воробьев, а после того, как он едва не украл оберег Воробушка, ему не стоило и надеяться на их снисхождение.

— Брат Деян? – услышал он вопрос старца.

— Воробьи согласны дать ему шанс, – тягучим, как мед, голосом сказал старший воробей, и Иван, успевший поникнуть, изумленно встрепенулся. Коричневые глаза пожилого мужчины смотрели на него с доброжелательностью и жалостью. – Мы все в его возрасте были глупы, высокомерны и не задумывались о последствиях своих действий. Как взрослые, умудренные и обожженные собственными ошибками, мы должны не осуждать его за неопытность, а учить, наставлять и подсказывать, чтобы он на своем пути совершил их как можно меньше. Он доказал, что у него доброе, верное сердце, и для меня этого достаточно.

Подняв руку и заведя ее себе за плечо, он, не поворачивая головы, ласково похлопал Воробушка по макушке.

Иван медленно повернул голову и встретился взглядом с черными глазами старца-совы. Несколько секунд тот смотрел на него, будто изучал каждый потаенный уголок его души, затем сказал:

— Мы можем научить тебя ратному делу, но сразишь ты атамана и его разбойников или нет – это будет зависеть только от тебя.

В груди Ивана заворочался проблеск надежды.

— Я готов учиться! Пожалуйста, научите меня!

— Однако же, – невозмутимо продолжил старец, – твои деяния не должны остаться безнаказанными, иначе дальнейшая наука не пойдет впрок. А горечь запоминается крепче сладости.

Иван боязливо смотрел, как он подходит и протягивает руку к его шее. Поддев шнурок, Старейшина сов вытянул из-за ворота рубахи мешочек и легонько его ощупал.

— Три желудя, – сказал он. – Два проступка.

Иван закусил губу, чтобы подавить протестующий вопль, пока напоминающие сухие ветки пальцы старца развязывали горло мешочка и медленно наклоняли его вбок. В памяти Ивана зазвенело предупреждение Аксиньи:

«Не расставайся с желудями ни на секунду, иначе их волшебство быстро рассеется. Береги их как зеницу ока. Потеряешь один – проживешь на Той Стороне лишь два года, потеряешь два – только год, а все три – Та Сторона немедля вытолкнет тебя в наш мир».

Первый желудь упал в зеленую траву, осветив ее золотом. Иван, затаив дыхание, смотрел, как сначала его, а затем и сияние второго выроненного из мешочка волшебного желудя начало меркнуть и через считаные мгновения погасло.

Иван перевел взгляд на мешочек в руке Старейшины с последним желудем внутри. Как странно, еще накануне три года в этом мире казались ему непомерно, а главное – бестолково долгим сроком, чтобы обрести силу и разгромить Змея с его войском. Но теперь у него кровь стыла в жилах от мысли, что на спасение родных и всего Беловодья ему остался всего год.