Тень ворона - Анастасия Дёмина Страница 48

— А я… – прошептал он и запнулся. – Я успею?..

Старейшина сов изогнул белесую бровь.

— Это будет зависеть только от твоего усердия. Но кто именно будет тебя учить – мы али кто другой…

Он снова замолчал, и Иван уже едва сдерживался, чтобы не закричать, что он готов на любое решение, лишь бы оставить позади эту муку ожидания.

— Совы согласны дать ему шанс, – объявил старец, едва заметно улыбнувшись.

От облегчения Иван так обмяк, что едва не завалился на бок. Два голоса «за» и два «против», но Старейшина сов производил впечатление лидера, его слова должны иметь больше веса…

— А потому, – старец внезапно повернулся спиной к Ивану и лицом к лесу, – окончательное решение за тобой, брат Колояр.

Иван растерянно моргнул. Ненадолго стало тихо, затем из-за деревьев послышался хруст ветки и шорох крыльев и на поляну вылетела крупная черная птица с переливающимися на солнце лаковыми перьями. Тяжело взмахнув крыльями, ворон опустился на землю недалеко от старца, распушил бороду под массивным клювом и обратился высоким мускулистым мужчиной, одетым в темные, почти черные одежды удобного, не сковывающего движения кроя, перетянутые на поясе широким кожаным поясом с бесчисленными кармашками с какими-то пузырьками и мешочками. У него были коротко стриженные русые волосы с проседью, загорелое лицо с жесткими чертами, крупный нос с горбинкой и…

Сердце Ивана пропустило удар, а затем забилось так быстро, будто хотело проломить ребра и умчаться в панике прочь. Лицо мужчины пересекала черная полоса от виска к виску, и, заглянув в его серые глаза, Иван словно перенесся на два года назад в прошлое. Ясный солнечный день сменился темной зловещей ночью, на место поляны посреди приветливого леса пришла прорубленная сквозь непроходимую чащу дорога и стоящие на ней повозки царского обоза. В нос ударили запахи дыма и крови, уши затопили звон и лязг, хруст ломающихся досок и крики… Нескончаемые мучительные и испуганные крики… Пока все не заглушили последние слова отца: «Все берите, все забирайте, только не троньте сына! Не троньте Ванюшу, Богом прошу!» Затем ехидная ухмылка на тонких губах и сверкнувшее в неровном свете костра лезвие ятагана…

— Иван! – как сквозь толщу воды донесся до него чей-то окрик.

Иван вдруг понял, что лежит на земле, уткнувшись лицом в траву, и задыхается. Он не мог вдохнуть, шею будто перетянуло бечевкой, и легкие горели, судорожно сокращаясь, моля о воздухе.

Чьи-то сильные руки рывком посадили его – он и не заметил, как освободился от волшебных пут, – и заставили согнуться, так что его голова оказалась между колен.

— Вдох! – скомандовал над правым ухом громовой голос, и Иван не мог не подчиниться.

Он с сипом втянул носом, и это пробило какой-то заслон внутри, и он с жадностью захватал ртом воздух.

Иван не знал, сколько так просидел, просто дыша и ни о чем не думая. Через какое-то время он осознал, что чья-то рука гладит его по спине, и, слегка повернув голову влево, встретился с встревоженными глазами Старейшины сов. Старший воробей успокаивающе растирал ладони Воробушка, который был бледен и смотрел на Ивана круглыми, как блюдца, глазами.

«Когда он успел выйти из-за спины своего Старейшины?» – рассеянно подумал Иван.

Даже Коля теперь смотрел на него, позабыв ненадолго о своем гневе. Повернув голову влево, Иван увидел рядом с собой сидящего на корточках старшего орла. Он хмурился, но без былой холодности. Маячивший позади него Леня не скрывал беспокойства.