Агентство Купидон. Чудо в подарок - Екатерина Мордвинцева Страница 48

— Она видит больше, чем кажется, — глухо ответил Арвен, все еще глядя на дверь,

где исчезла Эмма. Он подошел к гнезду и, после секундного колебания, очень

осторожно протянул палец, чтобы коснуться светящегося бока спящего феникса.

Искорка во сне потянулся к его прикосновению, издав слабое, похожее на звон

урчание.

Лира смотрела на них — на огромного, темного дракона и крошечное, светящееся

создание. И на алую нить, что становилась все прочнее, борясь с вековым

льдом. Они были странной семьей. Но они были семьей. И в этом хрупком,

невероятном союзе тепла и тени, заботы и долга, рождалась новая надежда — не

только для них, но и для всего мира, баланс которого покоился теперь на их

плечах и в этом маленьком, огненном сердце.

Глава 19

Искорка рос. Не в размерах — он все еще был крошечным пепельным котенком

большую часть времени, — но в осознанности. Его периоды бодрствования

удлинились. Золотисто-огненные глаза теперь смотрели на мир не с туманным

удивлением, а с жадным, сосредоточенным интересом. И с этим интересом пришли

первые, неуклюжие попытки взаимодействия с миром. И, как следствие, первые

проблемы.

Проблема номер один: эмоции. Особенно восторг. Когда Лира приносила ему

особенно вкусный кусочек солнечного кристалла или когда Арвен проводил рядом

с ним долгие, спокойные минуты, насыщая воздух своей умиротворяющей аурой,

Искорка начинал так бурно выражать радость, что это приводило к фейерверкам.

В первый раз это случило, когда Лира, после долгих проб, наконец подобрала

идеальную смесь нектара. Малыш, попробовав ее, издал такой звонкий,

счастливый писк, что из его ушей, носа и раскрытой пасти вырвались десятки

крошечных, разноцветных искр. Они весело заплясали по комнате, шипя и

потрескивая. Одна угодила в хвост одной из фейри, та взвизгнула и полчаса

отказывалась вылезать из своего дупла. Другая упала на древний пергаментный

свиток, лежащий на столе Арвена, и оставила на нем аккуратную, дымящуюся

дырочку.

Арвен, наблюдавший за этим, замер с выражением лица человека, который видит,

как на его коллекцию уникальных артефактов проливается кислотный дождь. Но

вместо гнева он лишь тяжело вздохнул.

— Контроль, — произнес он, обращаясь больше к себе, чем к кому-либо. — Ему

нужен контроль. Его магия напрямую связана с эмоциональным состоянием. Пока

он не научится их обуздывать, он — ходячая опасность для всего, что горит.

Так начались уроки Лиры.

Она усаживалась перед Искоркой, когда тот был сыт, доволен и относительно

спокоен. В руках у нее была любимая игрушка малыша — гладкий, теплый

камушек, заряженный слабым светом.

— Смотри, Искорка, — говорила она ласково, но твердо. — Вот камень. Он

красивый, да? Ты рад его видеть?

Малыш кивал (он научился кивать) и тянулся к камню, его шерстка начинала слабо

светиться изнутри.

— Но если ты обрадуешься СЛИШКОМ сильно, — она прикрывала камень ладонью, — то

можешь его... испортить. Сжечь. И тогда игрушки не будет. Понимаешь?

Она убирала руку, и Искорка смотрел на камень уже с осторожностью. Он медленно,

очень медленно тянул лапку, касался камня кончиком когтя, а потом быстро

отдергивал, оглядываясь на Лиру, словно спрашивая: «Так можно?».

— Можно, — улыбалась она. — Видишь, ты можешь быть счастлив и спокоен.

Попробуй.