Попаданка наоборот - Ольга Барыкина Страница 48

Не мыслью, не воспоминанием, а телесным ощущением — вязким, тяжёлым, знакомым до неприятной точности, тем самым желанием просто выключиться, перестать думать, перестать держать всё на себе, перестать чувствовать вину и ответственность, хотя бы на несколько часов исчезнуть из собственной головы.

Она даже не сразу поняла, что это не её желание в настоящем, а след, отпечаток чужой памяти, который тело всё ещё хранило слишком честно.

И от этого стало по-настоящему неприятно.

Вейра медленно отвернулась, словно отрезая от себя саму мысль, и сжала край столешницы так сильно, что побелели пальцы, заставляя себя вернуться в реальность кухни, где шумел чайник и пахло обычным утром, а не чужой тьмой.

Она слишком хорошо знала, к чему это может привести.

В её мире она видела, как люди сначала начинают «просто расслабляться», потом «снимать напряжение», а затем уже не замечают, как это становится единственным способом пережить день, и всегда считала таких людей слабыми, не умеющими держать себя в руках.

Теперь это убеждение вдруг перестало выглядеть таким простым.

Иногда человек тянется к подобному не потому, что любит это, а потому что отчаянно хочет хоть на короткое время перестать быть собой.

Из комнаты донёсся сонный голос Лёши, и вместе с ним напряжение внутри будто треснуло, не исчезло полностью, но дало слабую щель, через которую в кухню вернулся воздух.

— Мам, а блины будут?

Она выдохнула медленно, почти незаметно даже для себя.

— Будут.

И этого оказалось достаточно, чтобы дом снова начал оживать.

Через несколько минут всё превратилось в привычный шум: дети спорили из-за чего-то важного и одновременно совершенно незначительного, Алина ворчала на Лёшу, Соня смеялась, чайник снова и снова закипал, а кухня заполнялась движением, голосами и запахами, которые постепенно вытесняли из головы тяжёлые мысли.

И пока она жарила блины, автоматически удерживая в внимании сразу всё — сковородку, тесто, чай, спорящих детей и попытки Лёши «случайно» украсть сгущёнку раньше времени, — дети обсуждали события так эмоционально, будто речь шла минимум о мировой катастрофе, Лёша с абсолютной уверенностью заявлял, что способен съесть «двадцать блинов минимум», Соня старательно выкладывала стопки так, чтобы они выглядели «красиво», а Алина язвила, но уже без прежней жёсткости, скорее по привычке, чем из злости.

И именно в этот момент телефон на столе тихо завибрировал.

Сообщение от Алексея.

«Вы сегодня свободны вечером?»

Она задержала взгляд на экране всего на мгновение, но этого хватило, чтобы внутри что-то привычно среагировало слишком быстро — лёгким вниманием, коротким ожиданием, странным теплом, которое ей самой не понравилось.

Слишком нерационально.

Слишком не к месту.

— Кто пишет? — сразу насторожилась Алина, слишком наблюдательная для своего возраста.

— С работы, — ответила Вейра спокойно, не поднимая лишнего шума внутри себя.

Технически это было правдой.

Алина не поверила, но от комментариев воздержалась, только выразительно хмыкнула, и этот звук почему-то зацепил сильнее, чем следовало.

Вейра перечитала сообщение ещё раз, будто пытаясь найти в нём скрытый смысл, и почти сразу получила новое.

«Ничего срочного. Просто хотел пригласить вас на кофе. В качестве благодарности за спасённую бухгалтерию.»