Янтч - Майлз Нортон Страница 49

Дверь распахнулась. Ворвался ледяной ветер, а с ним – фигура. Высокая, согбенная, засыпанная снегом. Лицо скрывала щетина – черная, жесткая, как проволока.

Рик замер. Сердце упало в живот.

Он узнал, но слишком поздно. Ноги сами понесли его прочь, в темноту коридора, под кровать, где пахло пылью и старыми страхами.

Весь мир сжался до кусочка сахара-рафинада, зажатого в потной ладони. Крошечного. Хрупкого.

«Надо понравиться. Надо понравиться. Тогда он заберет меня».

Шаги. Тяжелые. Мокрые (снег таял на ботинках).

Дверь в комнату скрипнула.

Тэд не наклонился. Не обнял. Он протянул руку – ладони в шрамах, пальцы в синих прожилках от холода – будто пришел не к сыну, а заключить сделку.

Рик медленно вытянул свою. Детскую. Чистую. Прикосновение длилось меньше секунды.

«Он пахнет чужим городом и холодом».

Тэд уже говорил о чём-то с кем-то в коридоре. Слова «деньги», «квартира», «до зарплаты».

Рик сидел на кровати, сжимая кубик сахара, пока он не рассыпался в сладкую пыль.

Через три часа Тэд уехал.

Никто не упомянул день рождения.

Ванная комната тонула в желтоватом свете лампочки, отбрасывающей на стены дрожащие тени. Вода из крана текла тонкой струйкой, но Рик уже не слышал ее журчания. Он замер перед зеркалом, и время вокруг него словно свернулось в тугой узел. Одинокая слеза застыла на его щеке, будто и она боялась упасть и нарушить эту ледяную тишину.

Отражение в зеркале дышало. Глаза – его глаза – горели неестественным огнем, будто за ними пылал целый ад. Губы не шевелились, но в голове прозвучали слова, четкие, как удар ножа по стеклу. Голос в голове звучал не его – слишком глубокий, слишком влажный, будто доносящийся из заполненной водой трубы.

Тишина.

Давящая.

Густая.

Как вата, забитая в рот.

И вдруг —

«Только… я…»

Слова обволакивали мозг, просачивались в трещины сознания, как черви в гниющее яблоко.

А потом —

«Позволь мне помочь тебе?»

Шепот липкий, сладковатый, как испорченный мед.

«Не сопротивляйся…»

Палец (чужой? его собственный?) медленно провел по шее, оставляя за собой мокрый след.

«Я помогу… справиться с этим…»

И в этот момент —

Рот Рика растянулся.

Не в улыбку.

В ухмылку.

Слишком широкую.

Слишком зубастую.

Слишком… неестественную.

Кости челюсти хрустнули.

Уголки губ треснули, оставив тонкие кровавые дорожки.

А в глазах —

Ничего.

Абсолютно.

Прошло несколько месяцев. Или лет. Время для Рика давно потеряло смысл. Когда Тэд приехал за ним, мальчик просто молча собрал вещи – несколько поношенных футболок, потрепанную книжку, кузнечика в спичечном коробке (мертвого, конечно).

Новая квартира пахла свежей краской и чужими жизнями. Стены были слишком белыми, слишком чистыми – будто кто-то постарался стереть все следы прошлого. И посреди этой стерильной пустоты сидела она – кошка. Рыжая, с глазами как две щелочки во тьме. Она обнюхала Рика, фыркнула и ушла, оставив после себя лишь ощущение, что в этом доме теперь на одно ненужное существо стало больше.

Тэд и Руби умилялись, гладя нового члена семьи. Рик стоял в дверях, сжимая в кармане кусочек сахара, который уже давно превратился в сладкую пыль.

«Тогда ты… обрек меня на эту тюрьму, Джон».

Голос Рика капал в тишину, словно смола со стен каменного мешка.

«Создал ее… и бросил здесь гнить».

Пауза.

Где-то капала вода – медленно, точно отсчитывая последние секунды перед казнью.