Легенда о конокраде - Анна Черкасова,Мария Крехова Страница 5

Между тем лодка наткнулась на коварный водоворот, который принялся разворачивать ее боком к валу. Хева-младший вцепился в борт и стал причитать, а его отец, посуетившись с веревками и узлами, вновь позвал Владыку ветров. Ему удалось выровнять лодку, но быстроты не хватало, чтобы преодолеть водный гребень благополучно. Потому они шли медленно и ровно, неумолимо к своей гибели. Вал уже открыл свою жадную пасть.

И только застонали доски под кипящими клыками волн, Мея опустила ладонь и попросила Далай пропустить их. Неужели кроткая сестра откажется? Погубит ее и этих славных рыбаков?

Конечно же нет.

Вал обиженно булькнул и прогнулся ровно настолько, чтобы их лодка могла беспрепятственно пройти между исходящими злобой бурунами. Раз! И они оказались в тихой заводи, защищенной от забав Далай-моря.

Хева-старший, управившись с парусом и посадив на весла сына, со странным выражением поглядел на Мею и спросил:

— На Йоне у тебя есть родня?

— Нет? – Мея не знала, будет ли среди смертных считаться Далай, потому ответила неуверенно.

— Вот я знал. Так уж и быть, позволю тебе жить в нашей хате до… – старик почему-то икнул, – до особых приказов.

Лодка прошелестела по песчаной отмели и остановилась. До суши было еще пять десятков шагов, и рыбаки, вытащив мшистую сеть с серебряным уловом, медленно прошлепали туда по колено в воде. Мея же легко шла по глади. Хева-старший неприязненно глянул на нее.

— Иди нормально. Как люди. – И ей пришлось спуститься вниз.

По сторонам Мея увидела других рыбаков и оставленные колыбели со свернутыми парусами, но сети их были едва ли наполовину полными.

— Эге-ей! – прокричал кто-то издалека и размашисто рубанул рукой воздух. Хева-старший ответил тем же.

— Далай нынче совсем не милостива! – Слова висли в воздухе, как длинные водоросли в течении, будто незнакомый рыбак пел.

— Отчего?

— Да чегось-то приключилось там. Рыба попряталась.

Старик хмыкнул и тихо пробубнил, чтобы слышали только сын и Мея:

— Конечно попряталась, ежели орать как баба на сносях. Так и белорыба перепугается.

Белорыба! Мее был знаком этот дивный зверь. Только почему – она объяснить себе не могла, а Хеву-старшего тревожить расспросами не решилась. Тот уже громко крикнул в ответ:

— Глядишь, завтра лучше будет. Тун ночью в зените!

Позже, когда Ша одарила драгоценной медью Далай-море, они добрели до жилища – домика с соломенной крышей и белыми стенами, огороженного хлипкой плетенкой. Из земли в беспорядке торчали какие-то грязные клубни, стебельки их жевал рогатый равнодушный зверь со зрачками-черточками. Был и другой, пушистый и пестрый, но он, почуяв Мею, завыл и убежал.

Внутри их ждала высокая смуглая женщина крепкого вида, перетянутая ярким поясом.

«О, должно быть, хозяйку звать Буря», – подумала Мея.

В руках той орала от боли посуда, под ногами стонали половицы, а стены метались в судорогах от одного голоса.

— Вместо голозадой девки могли бы и поболее рыбятины наловить! Дурни, как есть дурни! – И хватила странного вида дубиной по пыльному столу. Хева-старший сжался от ее слов и начал мямлить. Младший согнулся и спрятался от взгляда матери за спину отца. Хотела бы так же поступить и Мея, но старик был не настолько плечист, чтоб вместить за собой двоих.

— Так это, хозяюшка, не серчай. Она ж голяком посередь воды стоймя стояла, что ж ее, кинуть? Авось навьей обернется, никому житья не станет.