Предречение - Артем Барабашкин Страница 5

— Сильнейших кого?

— Здесь составлена новая руна из нескольких элементов традиционных рун протоязыка горных племен.

— И что она может значить? – тихо спросил Йоан.

— Леоаллис, – с ярко-выраженным эндорийским акцентом произнесла Тейлон и пристально посмотрела на Йоана. Ему показалось, что её изумрудные глаза горят в темноте. Не дожидаясь нового вопроса, Тейлон продолжила: – Это слово вбирает в себя значение трех или четырех других рун и, дословно, значит: «крылатых. Получается, «перед могуществом короля сильнейших крылатых». – Приблизительно.

— А что насчет рун на печатях? – Йоан кивком указал на дверь.

— Не знаю. Те, кто выгравировал эти руны, не стремились сделать их понятными для местных племен. Они чрезвычайно сложны и самобытны.

— Никаких зацепок насчет того, как их открыть?

— Боюсь, что нет.

— Жаль, – покачал головой Йоан. – Феолосий, что показывает магитрониум?

— Магия есть, командир, но с таким я не сталкивался. Ученым Возрождения и магам Атенея не встречалось подобное.

— Кхм, а на что это похоже?

— Есть одна аналогия… Но не думаю, что здесь есть связь. Это защитная магия, она связана непосредственно с механизмом, запершим двери.

— Ну, если ты так считаешь… Сможешь открыть?

— Да, но потребуется время и помощь других магов. Мы попробуем изменить направленность чар, тогда печати разорвет от избытка магии. Это сломает механизм, двери можно будет открыть грубой силой.

— Приступайте.

Аристид начал громко спорить со своими помощниками, но Йоан решил не вникать в смысл их отрывистых фраз, наполненных терминологией магов. Он вновь подошел к двери и начал всматриваться в печати. Странные руны больше напоминали пиктограммы. Ему даже показалось, что первые четыре печати напоминают всадников, вставших в разные позы.

Йоан помотал головой, и руны вновь предстали перед ним в привычном виде, представляя собой набор несвязных для непосвященного человека линий. Эти линии манили исследователя, заставляя все глубже всматриваться, стараться вглядеться в их смысл. Голоса спутников доносились до его ушей все слабее и слабее, он стоял, очарованный переплетением линий. Все яснее становились образы рун, которые переливались разными цветами, хотя некоторые все отчетливее становились однородными. Вот оранжевый, здесь белый, а вот первая руна почернела. Из оцепенения, Йоана вывел окрик Джейма, который заметил, что командир стоит, всматриваясь в руны остекленевшим взглядом.

Йоан помотал головой, сбросил наваждение и заметил, что руны так же гипнотизируют Тейлон. Йоан приказал Джейму отвлечь ее, а сам направился к Аристиду.

— Не проверял печати на предмет магии заманивания?

— Есть прецеденты?

Йоан многозначительно кивнул. Маг тяжело вздохнул и вернулся за магитрониум. Поколдовав за ним минут десять, он вернулся:

— Есть, но не совсем заманивания. Я бы сказал оцепенения. Если долго всматриваться в эти руны, то можно запросто получить паралич.

— Встречался с таким?

— На удивление, да. Это особая школа магических рун, практиковалась древними шаманами еще на территории Эндория. Этими рунами написан тот самый легендарный, первый вариант книги Экхалора. Они всегда несут в себе магическую силу. Но можно сказать, что магия оцепенения последний рубеж обороны. Магитрониум больше не улавливает никаких чар.