Ветеринарка-попаданка. Невольная хозяйка приюта для драконов - Диана Фурсова Страница 50

Он повернулся к Валерии.

— Если вы подпишете, архивные вопросы исчезнут. Магистрат внезапно вспомнит, что бумага — не повод для казни. Инспектор Тис получит другое назначение. А вы… — он сделал паузу, — перестанете быть “мошенницей”.

— Вы покупаете мне имя, — сказала Валерия. — И просите взамен приют.

— Я возвращаю вам законность, — поправил Северан. — А взамен беру ответственность. Это выгодно всем.

— Всем, кроме драконов, — сказала Валерия.

Северан чуть наклонил голову.

— Драконам будет лучше. У Дома есть средства.

— Средства не лечат зуд, — отрезала Валерия. — И не удерживают проклятие от вспышек. Это делают люди, которые работают здесь. И которые знают каждого дракона по имени.

— Люди останутся, — спокойно сказал Северан. — Под нашим управлением.

— А я? — Валерия прищурилась.

— Вы останетесь управляющей, — сказал Северан. — Если захотите. Дом ценит талант. Особенно талант, который умеет усмирять… — он снова посмотрел на Рейнара, — сложные случаи.

Валерия сжала зубы.

— То есть вы хотите, чтобы я подписала, отдала приют, а потом работала на вас, — сказала она. — И вы называете это “гуманно”.

— Я называю это “реалистично”, — ответил Северан. — Вы находитесь в положении, где реализм — единственный способ выжить.

Рейнар резко сказал:

— Не дави на неё.

Северан посмотрел на него спокойно.

— Я не давлю. Я предлагаю. — Он сделал паузу. — Давление будет завтра, если вы откажетесь.

— Чем? — Валерия спросила тихо.

Северан улыбнулся без тепла.

— Бумагами, конечно. Арест. Изъятие. Закрытие. Стандартный набор.

— И артефакт, — добавила Валерия. — Ещё один “случайный”.

Северан развёл руками.

— Артефакты — не мой профиль.

— Не врите, — сказала Валерия.

Северан чуть приподнял бровь — как будто её прямота его развлекала.

— Хорошо, — сказал он. — Не буду. Дом Аурин действительно умеет… ускорять процессы.

Валерия шагнула ближе к футляру с документами.

— Покажите, — сказала она.

Северан раскрыл футляр. Документы были идеальные. Чистые листы. Печати. Формулировки, которые пахли не чернилами, а клеткой.

“Передача на хранение”. “Ограничение доступа”. “Назначение ответственных”. “Право перемещения существ”. “Право изъятия в случае угрозы”.

— Вы хотите вывезти их, — сказала Валерия ровно.

— Если понадобится, — спокойно ответил Северан.

— То есть — да, — сказала Валерия.

Северан не спорил.

— Подписывайте, — сказал он мягко. — И приют выживет.

Валерия подняла голову.

— Нет, — сказала она.

Тишина ударила по двору, как крыло.

Грета выдохнула так, будто только что выжила второй раз за день.

Лис резко моргнул. Шэн напрягся. Северан не изменился в лице — только взгляд стал чуть более внимательным.

— Вы уверены? — спросил он спокойно.

— Да, — сказала Валерия. — Потому что вы не “храните”. Вы забираете. А я не отдаю.

— Тогда вы подписываете себе приговор, — мягко сказал Северан.

— Я подписываю вам отказ, — отрезала Валерия. — Но у меня есть другое предложение.

Северан чуть наклонил голову, будто ей дали право говорить — на минуту.

— Я слушаю, — сказал он.

Валерия вдохнула. И, как на переговорах с агрессивным владельцем бойцовской собаки, заставила голос быть не эмоциональным, а деловым.

— Приют становится лечебницей, — сказала она. — Официальной. Для знати и Совета. Для их “сложных случаев”. Для проклятых. Для тех, кого они не хотят показывать городу.