Напарник ректор, или Характер скверный, неженат! - Татьяна Булгава Страница 50

Глава 14. Поцелуй в оранжерее

Глава 14. Поцелуй в оранжерее

Бал подходил к концу, но Гелла не спешила в общежитие.

Она вышла из душного зала в прохладный коридор и, сама не зная зачем, побрела к восточному крылу. Ноги несли её по знакомым коридорам, мимо портретов бывших ректоров, мимо классных комнат, где пахло деревом и знаниями. Она всё ещё чувствовала руку Омэна на своей талии и его запах — древесный, горьковатый, с нотками дыма.

Идиотка, — сказала она себе. — Он просто выполнял долг. Танцевал с напарницей, чтобы все видели: они команда. Никаких чувств. Никакого подтекста. Только холодный расчёт.

Но тогда почему у неё до сих пор горели щёки?

— Госпожа Гелла?

Она вздрогнула. Из-за угла вышел один из членов Совета — тот, что стоял рядом с главным на балу. Молодой, лет тридцати, с гладко выбритым лицом и цепкими серыми глазами. Он улыбался — но улыбка не доходила до глаз.

— Вы не на балу? — спросил он. — Там только что объявили следующий танец. Говорят, очень романтичный.

— Я устала, — ответила Гелла. — Решила прогуляться.

— Одна? В таком опасном месте?

— Академия — не опасное место, господин…

— Магистр Торнберг, — представился он. — Член Совета по особым поручениям. Вы, вероятно, меня не знаете, а я вас знаю. Студентка Гелла. Тактический алхимик. Напарница ректора. Создательница запрещённой формулы.

Гелла напряглась.

— Моя формула не запрещена. Она только в разработке.

— Пока не запрещена, — поправил Торнберг. — Но Совет внимательно следит за вашими успехами.

— Польщена.

— Не нужно сарказма, госпожа Гелла. Я здесь, чтобы предложить вам помощь.

— Помощь?

— Да. Вы знаете, что на вас охотятся. Знаете, что ваша формула — лакомый кусок для террористов. Но вы не знаете, что у вас есть союзники в Совете. Не все хотят вас убить. Некоторые хотят вас защитить.

Гелла посмотрела на него.

— И вы — из тех, кто хочет защитить?

— Я — из тех, кто хочет, чтобы формула досталась тем, кто сможет её правильно использовать, — он сделал шаг ближе. — Мы не враги, Гелла. Мы можем помочь друг другу. Вы отдаёте мне копию формулы, я гарантирую вашу безопасность. Пожизненно.

— А ректор? Что скажет ректор?

— Ректор — человек военный. Он подчиняется приказам. Но иногда приказы меняются, — Торнберг улыбнулся своей ледяной улыбкой. — Подумайте над моим предложением. У вас есть сутки.

Он развернулся и ушёл, оставив Геллу одну в коридоре.

Сердце колотилось где-то в горле.

Член Совета предлагает мне сделку за спиной ректора, — подумала она. — Отдай формулу — и мы тебя не тронем. А если не отдашь? Что тогда?

Она почувствовала, как холодок пробежал по спине. Торнберг не угрожал открыто, но в его голосе было что-то, от чего хотелось проверить, на месте ли ампулы. Четыре ампулы в потайном кармане платья: синяя, зелёная, чёрная и фиолетовая — экспериментальная, опасная, нестабильная.

Не сейчас, — сказала она себе. — Пока не сейчас.

Она повернула за угол, надеясь найти выход в сад — подышать свежим воздухом. Но коридоры академии ночью превращались в лабиринт. Она забрела в незнакомую часть здания — с высокими окнами, за которыми чернели силуэты деревьев, и странными дверями без табличек.

— Заблудилась? — раздался голос за спиной.

Гелла развернулась. Омэн стоял в трёх шагах, прислонившись к стене. Его мундир был расстёгнут на верхнюю пуговицу, хвост растрепался. Он выглядел уставшим и почему-то встревоженным.