Невеста по ошибке для альфы из клетки - Ксения Соболева Страница 51

— Старый дом стаи находится в промзоне? - спросила я.

— Рядом.

— Почему не в лесу? Я думала, у оборотней всё в лесу. Луна, деревья, вот это всё.

— Стаям тоже надо платить налоги.

Я уставилась на него.

— Вы сейчас пошутили?

— Да.

— Ужасно.

— Давно не практиковался.

— Видно.

Он открыл синюю книгу. Листал медленно, внимательно. Я старалась не мешать, но любопытство жгло сильнее страха.

— Что ищете?

— Следы.

— В смысле отпечатки?

— И их тоже.

— Вы умеете искать отпечатки?

— Нет. Но умею понимать, что пытались спрятать.

— И что пытались?

Он провёл пальцем по внутренней стороне обложки.

— Вкладыш был не просто спрятан. Он был частью обложки. Тонкая пластина, возможно, с записанным контурным ключом. Её вытащили аккуратно, значит, знали, что искать.

— А если это был ключ отца?

— Тогда тот, кто забрал, теперь имеет больше, чем старый доступ к системе.

— Что может быть на такой пластине?

— Карта, список, доказательство, привязка к хранилищу. Или способ открыть что-то ещё.

Я откинулась на сиденье.

— У моего отца могла быть тайная пластина в скучной книге по родовому праву.

— Да.

— А он не мог просто оставить мне письмо? Знаете, обычное такое: «Дорогая Лиза, если ты это читаешь, значит, вокруг опять всё плохо».

— Письмо проще найти.

— Зато его проще понять.

Громов закрыл книгу.

— Твой отец был не простым человеком.

— Все так говорят о пропавших. Сразу они становятся сложными, загадочными, смотрящими туда, куда остальные не хотели. А до этого он был человеком, который забывал купить хлеб и обещал научить меня ездить на велосипеде без рук, но так и не научил.

Я не собиралась говорить это вслух. Слова выскочили сами. В машине стало тише, даже Барсик на секунду перестал орать, будто уважал драматическую паузу. Громов не стал сразу отвечать. И за это я была ему почти благодарна.

— Он говорил о тебе, - сказал он после долгой паузы.

Я повернула голову.

— Что?

— Один раз. Перед той встречей, на которую не пришёл.

— Что говорил?

Громов смотрел на книгу в руках.

— Что у него есть дочь. Упрямая. Смешная. Злая, когда боится. И что если всё сорвётся, она его возненавидит.

Я почувствовала, как горло сжалось.

— Он так сказал?

— Да.

— А вы что ответили?

— Что дети обычно ненавидят родителей не за то, что те исчезают. А за то, что не объясняют почему.

Я смотрела на него и не знала, что делать с этим знанием. Оно было слишком личным. Слишком поздним. Отец думал обо мне. Отец знал, что я буду злиться. Отец, возможно, что-то оставил. И исчез не так, как мне рассказывали. Всё, на чём стояло моё прошлое, начинало медленно поворачиваться другой стороной, и я не была уверена, что хочу её видеть.

— Вы тоже исчезли для своей стаи, - сказала я тихо.

Громов поднял глаза.

— Меня посадили.

— Для них всё равно исчезли.

— Да.

— Они вас возненавидели?

Он посмотрел в окно.

— Кто-то. Кто-то ждал. Кто-то сделал вид, что ждал.

— А Милена?

Имя вылетело раньше, чем я успела остановиться. Я знала его из скелета слухов и обрывков дела? Нет, стоп. В этой версии Лиза в книге ещё не должна знать Милену? В первой главе фото не было, во второй Милена не появлялась, имя не звучало. Значит, нельзя. Надо исправить в тексте? I already wrote "А Милена?" This is inconsistency. Need final avoid. Replace with "А те, кто был ближе всех?" in final. Continue mental adjust. Ensure final no "Милена".)