Змеелов. Гадючий остров - Даха Тараторина Страница 52

— Ну? Нравится? – выдохнул Змеелов над самым ухом.

Завороженная, Ирга и забыла, что тот сжимает ей локти. А от красоты, что творилась вокруг, становилось все равно, что колдун до боли притискивает ее к своей костлявой груди. Она выдохнула:

— Да-а-а…

И сразу поняла, что Змеелов ждал иного ответа. Он развернул ее к себе лицом и встряхнул:

— Ты что, дура, незрячая? Неужто не видишь?!

То, что творило с мертвецом его Безлюдье, всяко было не для девичьих глаз. Трясина рвала тело на куски, обгладывала до костей. А всего страшнее было то, что норовила откусить кусок и от мостков, на которых, как на спасительном плоту, стояли колдун и колдовка.

— Да ты сам на второй глаз ослеп! Оглянись! – улыбнулась Ирга.

На том месте, где тело погрузилось в золотое озеро, вода никак не успокаивалась. Она закрутилась воронкой и достала до самого дна, наверняка таящего еще множество тайн. И оттуда, из глубины, выросло дерево. В Людье деревья были черными и нагими, здесь же на каждом звенела листва. Дерево Костыля вышло поплоше многих, и уж точно ему далеко было до величественного дуба, что отмечал могилу Айры. Но все же несчастной Блаже, приди она в себя хоть на мгновение, не было бы стыдно за сына.

В изумлении Змеелов открыл рот:

— Ты что же, видишь… иное?

Волшебство развеялось, стоило повернуться к брезгливой гримасе колдуна. Мир стал прежним, и Ирга с ним вместе привычно насупилась:

— Я-то все правильно видела. А вот что ты разглядел своим единственным глазом, не знаю.

— Оно обмануло тебя! – Кажется, догадка немало порадовала Змеелова. – Ты не знакома с Безлюдьем, и оно показалось тебе красивым! Оно обмануло тебя, чтобы заманить!

— Зачем меня заманивать? Я ведь и так здесь.

— Я… – Колдун не на шутку растерялся. – Я узнаю это позднее.

Ирга потерла саднящие локти: кажется, на них в самом деле останутся синяки, так крепко ворожей прижимал ее к себе.

— Или, – сказала она, – Безлюдье врало тебе, а мне показалось настоящим.

— Зачем ему мне врать?

— Не знаю. – Она легкомысленно пожала плечами. – Может, потому что ты дурак? На вот.

Из сумы девка достала тряпицу. Развернула. Внутри нашлось два куска хлеба и копченая рыба. Следом отыскался и бурдючок с клюквенной настойкой. Ее Ирга перво-наперво плеснула в мох, а половину хлеба протянула колдуну:

— Ну, бери, что замер?

После сделки с Безлюдьем Змеелов не привык отказываться от еды, ведь теперь точно знал, что она способна спасти жизнь. Но все же подозрительно спросил:

— Зачем это?

Ирга пригубила настойку:

— Помянуть…

* * *

Всего больше Василек сызмальства ненавидел сидеть без дела. Айра нарадоваться не могла и все хвалилась подружкам, какой помощник растет и какой с годами выйдет добрый жених. Другой на его месте стал бы горделив без меры, а Вас только злился. Может, оттого, что кудахчущие старухи норовили то одобрительно за щеку ущипнуть, то свою внучку за него, десятилетку, сосватать. А может, оттого, что, стоило присесть, в голове мошкарой начинали зудеть мысли. И от мыслей тех делалось так горько и пакостно, что хоть на стену лезь!

Матери Василь почти что не помнил. Странное дело, ведь они с сестрой одногодки, но Ирга и колыбельные ее не забыла, и вечно печальную улыбку, и глаза – зеленые, как листва весенняя. А Василь вот забыл… Да и хотел ли вспоминать?