Змеелов. Гадючий остров - Даха Тараторина Страница 53

Спокойно делалось, только когда сестра садилась рядом. Только тогда малец мог отложить лопату, косу, стамеску или топор – чем были заняты руки – и перевести дух. Обыкновенно он клонил голову Ирге на колени и слушал. А она уж то враки сочиняла, то песни пела, то просто рассказывала, что за день довелось узнать интересного. Василю было все едино, ведь от одного Иргиного голоса тревоги засыпали, а с ними вместе и сам Василек.

Все переменилось, когда появилась Звенигласка. Сначала песни сестры вроде стали веселее. И немудрено: нелюдимую рыжуху сторонились другие девки, а кому на свете легко живется без подруг? Но день ото дня Иргины песни делались печальнее, и однажды, когда брат сел рядом, она фыркнула и вышла из избы. От волнения Василек проворочался полночи, и тогда для него впервые спела Звенигласка… Пела она для него и теперь. Но легче не делалось. Да и песнь полнилась тревогой: ятрова переживала за Иргу не меньше.

Они сидели на скамье у забора и раздумывали, как быть. Закончив песню, Звенигласка осторожно погладила муженька по ладони, но та, отнятая колдуном, ничего не ощутила.

— Любый мой… – жалобно позвала молодка.

Василь только головой мотнул. Привычно изгнать мысли работой он не мог: как без рук-то?! Оставалось лишь ждать, пока проклятье испарится само собой. Ему-то, Васу, еще повезло. Ржану пришлось куда как хуже, а кузнец Буян так и вовсе только моргать мог. Спрашивать, как теперь быть, староста Первак собрался у волхвы, едва только сможет взяться за весла. А до того велел колдуну не перечить и на рожон не лезть. А как не лезть, если он родную сестру у Василя забрал?!

— Она ведь не со страху со Змееловом осталась, – робко начала Звенигласка. – И называть себя гостем он тоже не заставлял…

— Откуда мне знать, на что его колдунства еще способны? Ирга с ним добрых полночи просидела, может, он ей в голову залез!

С прошлой ночи Звенигласка не сомкнула глаз. Волосы ее растрепались, а синие очи глядели бестолково. Василь хотел бы ласково убрать выбившиеся пряди за уши, но не мог и этого. Он через силу улыбнулся:

— Шла бы ты поспать.

Звенигласка замотала головой:

— Как спать, когда такое творится?!

— Не о тебе пекусь, а о сыне, – пошутил Василь.

Звенигласка привычно нашла ладонью живот, словно тот мог куда-то деться.

— Он тоже за Иргу волнуется, – шепнула она.

Василь прижался лицом к чреву жены. Почудилось или в самом деле донеслось быстрое биение крошечного сердца? Он выдавил:

— Ему – точно не надо. Эту беду я от нашего дома отведу сам. И Иргу верну.

Пальцы Звенигласки зарылись в рыжие волосы. Она неуверенно перебрала кудри.

— Только прежде… Ты прежде спроси, хочет ли она сама домой, – едва слышно закончила она.

Закончила – и вскочила так резво, что Василь решил: рожает!

— Ирга, серденько!

К их двору в самом деле шла рыжая колдовка. И кабы шла одна, Вас решил бы: беда миновала. Но в отдалении за нею следовал колдун. И, будто зная, о ком только что думал тяжкую думу Василь, глядел прямо на него.

Ирга остановилась у калитки, не пожелав входить во двор. Василь же, с трудом поборов желание броситься сестре навстречу, встал с другой стороны забора.

Рисуясь, Ирга потянулась и положила ладони на зубцы, поверх них – подбородок. Гляди, мол, у меня-то все члены работают! Она кивнула на висящие вдоль тела руки брата и сказала: