Развод с драконом. Я вышла за его палача - Виолетта Весна Страница 53

— Прикрой. Только не уходи далеко.

Я села в своей комнате напротив. Поставила на колени корзинку с шитьем и долго не могла вдеть нитку в иглу.

Когда Фрида заглянула ко мне, я отложила работу.

— Мне хотелось попросить еще чуть-чуть, — сказала я тихо. — Там, когда он уже начал меняться. Я видела, что получается, и чуть не сказала ему потерпеть.

Тетка села на край моей кровати.

— Но ты не сказала.

— Я думала, если он один раз справится, ему потом будет легче.

Фрида помолчала, глядя на дверь его комнаты.

— Он устал, Аделина. Пусть отдохнет.

Я опустила глаза на рубашку, которую собиралась подшить. Мне стало стыдно за то, как сильно я хотела хорошей новости. Не просто облегчения для Яна, а возможности наконец выдохнуть самой.

Перед сном сын позвал меня и попросил убрать сумку, которую мы брали в лечебный двор. Она стояла в прихожей, видная из его комнаты.

Я разобрала ее, сложила чистое белье на место и убрала под кровать у себя.

На следующее утро Эльза осмотрела Яна дома. Спина еще уставала, но новых повреждений она не нашла. Попросила сообщить, если боль усилится. Новую пробу пока не назначали.

Я проводила ее до калитки. Возвращаясь, взяла у посыльного записку от Освальда.

Он просил прийти после полудня для беседы с Селестой Вирн.

Я показала записку Фриде.

— Побудешь с Яном? Мне нужно сходить.

Тетка согласилась. Сыну я сказала, что иду к дознавателю. Он попросил только не приносить сегодня никаких упражнений от Эльзы.

Селеста ждала в комнате для бесед. Увидев меня, поднялась, но говорить первой не стала.

В Гроне я часто слышала ее смех из соседней гостиной. Он доносился до лестницы, по которой я поднималась к сыну. Сейчас я вспомнила этот смех так отчетливо, что несколько мгновений не могла заставить себя сесть.

Освальд указал на стул.

— Сегодня утром госпожа Вирн дала показания и передала письма Гердана. Я сообщил ей содержание отмененного приказа и заключение врачей о причине состояния Яна. Теперь нужно уточнить его слова о вашем согласии: Гердан пишет, что вы вместе решили отправить ребенка под длительное наблюдение отдельно от семьи.

Я посмотрела на Селесту.

— Вы знали о смертном приказе?

Она ответила не сразу.

— До сегодняшнего дня — нет. Гердан говорил, что мальчик тяжело болен, что ему нужен постоянный уход. После приезда коронных людей написал, что врачи разбираются в ошибке. Я знала, что вы уехали вместе с сыном.

— А раньше? До приезда палача?

Селеста сжала пальцы на краю стола.

— Он говорил о месте, где держат драконов, которым трудно вернуться. О долгом лечении. Уверял, что вы сами просите отправить Яна туда и будете его навещать.

Я вспомнила ночь на полу рядом с сыном. Гердан заглянул тогда ненадолго, велел прислуге принести мне стул и ушел. Я даже не спросила, куда.

— Я просила позвать другого врача. Остаться с ребенком. Не оформлять этот приказ.

Я повернулась к Освальду.

— Никакого согласия не было. Ни на отдельное содержание, ни на отказ от лечения. Если в письмах это написано, Гердан солгал.

Писарь сделал отметку. Освальд положил передо мной лист, придерживая нижний угол.

Я узнала почерк раньше, чем прочла обращение к Селесте. Муж писал мне короткие письма в первые годы брака, когда уезжал по делам. Иногда на обратной стороне оставалось всего несколько слов: что он купил для меня или когда вернется. Я хранила их в ларце вместе с первыми рисунками Яна.