Развод с драконом. Я вышла за его палача - Виолетта Весна Страница 54

В этом письме он обещал продать часть земли и рассчитаться с долгами. Просил Селесту не торопить его с объявлениями о свадьбе. Название Березового Лога стояло в середине абзаца.

Я перечитала фразу: «Через три недели я смогу распоряжаться Логом без ограничений. К тому времени все будет решено».

Письмо было написано за неделю до первого обращения Яна.

— Вы знали, кому принадлежит эта земля? — спросила я.

Селеста покачала головой.

— Он называл ее своим владением. Я спрашивала, не заложена ли она. Он говорил, что нужно уладить семейные условия. Я не знала, что владельцем записан ваш сын.

Освальд достал другой документ.

— Мы проверили завещание. Дед оставил Березовый Лог Яну. До совершеннолетия ребенка Гердан управлял им с ограничениями. Продать землю для оплаты личных долгов не мог.

Я знала, что Лог принадлежит сыну. Помнила, как свекор говорил о нем, когда Ян был совсем маленьким: хотел оставить внуку доход, который не зависел бы от отцовских расходов. Тогда мне казалось, что старик просто слишком недоверчив к собственному сыну.

— В случае смерти Яна до совершеннолетия наследником становился отец, — продолжил Освальд.

Я посмотрела на заверенную копию завещания. Нужная строка была передо мной. Я прочла ее, но смысл прочитанного пришлось повторить про себя еще раз.

Гердану нужны были деньги. Землю можно было продать после смерти Яна.

Селеста отвернулась к окну. Мне захотелось велеть ей смотреть на меня. Хотя бы теперь, когда речь шла о том, чем Гердан собирался оплатить их жизнь.

— Он обещал вам это еще до обращения, — сказала я. — До того, как объявил сына больным.

— Да.

— А когда срок прошел?

— Стал писать, что все затянулось. Потом мы поссорились. Я не хотела снова слушать, что надо немного подождать.

Второе письмо было короче. Гердан жаловался на вмешательство коронных служащих и уверял, что трудности временные. Про меня написал: «Аделина всегда преувеличивала все, что касается мальчика».

Я медленно положила лист на стол.

— Эти письма подтверждают имущественный расчет, — сказал Освальд. — Но сами по себе не доказывают, что он заказал чары и ложное заключение. Для этого нужны другие сведения. Письма останутся в деле, госпожа Вирн подтвердит их получение перед судом.

— Я подтвержу, — сказала Селеста.

Я повернулась к ней. Мне хотелось спросить о многом: что Гердан говорил обо мне, как объяснял двенадцать лет нашего брака, смеялся ли вместе с ней над тем, что я ничего не замечаю. Вопросы были готовы. Стоило открыть рот — и я услышала бы ответы, от которых потом не смогла бы избавиться.

Я спросила другое:

— Он когда-нибудь говорил вам, что видел, как Ян отвечает на мои слова? Что сын меня узнает?

— Нет. Он говорил, что вы принимаете случайные движения за ответы.

Я опустила ладони на колени, чтобы не сжать чужие письма.

Освальд задал еще несколько вопросов о датах. Селеста отвечала, иногда просила показать конверт, чтобы не ошибиться. Ее нынешняя готовность помогать не меняла того, что она знала о нашем браке с самого начала. Но я не могла требовать, чтобы дознаватель назвал ее участницей преступления только потому, что мне было больно сидеть с ней за одним столом.

Когда беседа закончилась, она задержалась возле стула.

— Как теперь ваш сын?

Я поднялась.