Ректор для лучницы. Тень из Дома Ночи - Татьяна Булгава Страница 54

•••

Деревня, где когда-то начинался отряд «Степные псы», теперь была почти заброшена.

Несколько покосившихся домов, старая таверна с выцветшей вывеской и кладбище на холме. Дориан жил в доме бывшего старосты — единственном, где ещё сохранилась крыша и печь.

Ксавьер постучал. Дверь открыла старая женщина — местная знахарка.

— Вы к нему? — спросила она.

— Да, — ответил Ксавьер. — Он ждал нас.

— Он ждал всех, — вздохнула знахарка. — Но дождался только вас.

Она пропустила их внутрь.

Дориан лежал на кровати, укрытый старым одеялом. Он похудел, осунулся, его рыжие волосы поседели на висках. Но глаза — янтарные, как у Ксавьера — смотрели ясно и спокойно.

— Пришёл, — сказал он, слабо улыбнувшись. — А я уж думал, не дождусь.

— Я обещал, — Ксавьер сел на край кровати. — Что с тобой?

— Магия, — ответил Дориан. — Та, что мы нашли в пещерах. Она отравляет меня изнутри. Я думал, что сжёг все записи, но, видимо, частица осталась.

— Гелла может помочь.

— Гелла далеко, — Дориан покачал головой. — И я не хочу, чтобы она рисковала из-за меня.

— А я хочу, — раздался голос с порога.

Все обернулись.

На пороге стояла Гелла. Запыхавшаяся, в дорожном плаще, с пояса свисали ампулы. Рядом — Омэн, суровый и молчаливый.

— Откуда вы? — изумился Ксавьер.

— Торнберг послал весточку, — ответила Гелла, проходя в комнату. — Сказал, что твой брат при смерти и только я могу помочь.

— Я не просил…

— А я не ждала просьб, — отрезала Гелла. — Показывай, где болит.

Дориан подчинился. Гелла осматривала его больше часа.

Она использовала ампулы, амулеты, даже капнула каплю своей крови в маленькую пробирку. Лисса помогала, держала свет, подавала инструменты. Ксавьер и Омэн ждали в соседней комнате.

— Что там? — спросил Омэн.

— Не знаю, — ответил Ксавьер. — Но она справится.

— Ты так уверен?

— Она — Гелла. Она всегда справляется.

Омэн промолчал, но на его губах появилась лёгкая усмешка.

Гелла вышла через полтора часа, усталая, но довольная.

— Он будет жить, — объявила она. — Яд выведен, раны затянутся через неделю. Но нужен покой и хорошее питание.

— Спасибо, — Ксавьер обнял её. — Ты спасла моего брата.

— Я спасла того, кто когда-то спас тебя, — ответила Гелла. — Это другое.

Она посмотрела на Лиссу.

— Он хотел тебя видеть. Иди.

Лисса вошла в комнату.

Дориан сидел на кровати, опираясь на подушки. Его лицо было бледным, но глаза уже блестели живым блеском.

— Госпожа Лисса, — сказал он. — Я должен извиниться.

— За что?

— За то, что хотел убить вас, — он опустил голову. — Я был безумен от ненависти. Но вы не заслужили…

— Я уже забыла, — перебила Лисса. — И Ксавьер — тоже. Живите с миром, Дориан.

Она протянула руку. Он пожал её — слабо, но искренне.

— Вы — хорошая женщина. Берегите брата.

— Обязательно, — ответила Лисса.

Она вышла, оставив его на попечение знахарки и Геллы.

Через три дня Дориану стало лучше. Он смог встать, пройтись по комнате, даже пошутить с Омэном. Гелла проверила его ещё раз и разрешила понемногу есть нормальную пищу.

— Через месяц будет как огурчик, — сказала она. — Но никаких путешествий на юг. И никаких пещер.

— Обещаю, — кивнул Дориан.

Ксавьер и Лисса собрались в обратный путь.

— Ты правда веришь, что он изменился? — спросила Лисса, когда они садились на лошадей.

— Верю, — ответил Ксавьер. — Потому что хочу верить.