Школа дорог и мостов - Тамара Михеева Страница 54

Анилу сразу поняла, почему его назвали Серебряным, – отовсюду, куда ни пойди, было видно море, море серебряного цвета. Отсюда уходили корабли в дружеский Суэк и еще дальше – на север, где лежала земля, которой нет. Анилу любила наблюдать за моряками, они казались такими сильными, такими свободными! Вот бы и ей уплыть отсюда далеко-далеко! Но женщинам на корабле не место, это она слышала много раз. И трон, и корабль – только для мужчин. «Это мы еще посмотрим», – подумала Анилу и прикоснулась к кроваво-красному рубину. Ей надо подумать о Пафидесе. Он поехал с ними в Серебряный город, так решил отец, и стал очень осторожным: пил только из своего стакана, сам мыл свою тарелку и приборы, не выходил из дворца, будто что-то чувствовал своим детским сердцем, почти ни с кем не общался.

Но Анилу знала, что безымянный бог как-нибудь решит и это.

И он решил.

Однажды ранним утром Пафидес открыл окно в своей комнате под самой крышей, сел на подоконник и скользнул вниз – на булыжники внутреннего дворика.

В тот день гонец привез очередной подарок от лавнийского царя. Следом приехал на похороны отец. Обезумевшая от горя и страха мама закрылась в комнате Катлона, обряд прошел без нее.

Когда они остались втроем, отец сказал глухо:

— Боги прокляли нас. Гета забрала Катлона, Айрус – Румисора, Тимирер – Пафидеса.

Он посмотрел на Гиора, своего первенца и наследника. Анилу знала, что отец любил его меньше, чем смышленого Румисора и ласкового Пафидеса, но Гиор был теперь его единственной надеждой. На дочь царь Альтиды даже не взглянул.

«Гета, Айрус, Тимирер… остался Рал», – и она тоже посмотрела на брата. Пожар или война? А может, лихорадка? Она хотела узнать имя своего покровителя и поблагодарить. Ведь нет такого бога, который исполнял бы наши желания и ничего не требовал взамен.

Второклассники

Вернувшись после лета в школу, Саша узнала, что теперь у нее будут новые соседки, потому что начиная с четвертого класса все школьники жили по одному. Саше стало грустно: ей нравились Петра с Варей, хотя по-настоящему подружиться так и не удалось. А еще она испугалась, что ее могут поселить с Ингой. «Нет, только не это! Уж лучше первоклассницы, буду их опекать…» – думая об этом, она столкнулась с Марьяной, и та вдруг сказала:

— Саша, прости, пожалуйста, но ты не хотела бы жить со мной в одной комнате? Боюсь, нас поселят с Полиной, а мы с ней… ну, не очень. Я спросила у Алексея Васильевича, он сказал, чтобы я сама нашла себе соседку из второклассников, а третьей будет кто-то новенький.

Саша обняла Марьяну, та выдохнула с облегчением:

— Наша комната на третьем этаже по понедельникам, четвергам и субботам.

— А в остальные дни?

— Еще не знаю, я раньше там не жила. Но попробуем договориться, чтобы не выше. Я боюсь высоты. А ты?

— Нет, – улыбнулась Саша. – Но я не люблю подниматься по ступенькам.

Марьяна улыбнулась, и Саша обрадовалась, что она, а не Инга и не Полина встретилась ей на пути.

* * *

Комната была светлой, уютной и очень похожей на ту, где Саша жила в прошлом году: на тех же местах стояли кровати, тумбочки и столы, там же висели полки, такая же дверь вела в санузел, такой же встроенный платяной шкаф растянулся на всю стену. Только шторы на окнах были не желтые, а бежевые с лавандовыми букетиками, а кровати застелены одинаковыми сиреневыми покрывалами.