Агент: Ошибка 1999 - Денис Вафин Страница 55

Николай Иванович говорил это без горечи, без просьбы, без расчёта на ответ.Как человек, который давно перестал ждать, что кто-то услышит, и произносит это вслух,потому что ночь длинная и есть кому.Не жаловался. Излагал.Есть люди, которые так устроены: рассказывают свою жизнь как инструкцию по эксплуатации,сухо, по пунктам, без выводов.

— Я теперь здесь. Сюда не надо быть инженером — надо ночью не спать.Это я умею.

Антон держал кружку обеими руками.Пил мелкими глотками не потому, что горячо: ладони заняты, можно не отвечать.Радио бубнило что-то про погоду, потом заиграла музыка — «Ветер с моря дул», или что-топохожее, Антон не разобрал.Николай Иванович убавил чуть-чуть.На столе рядом с термосом лежала книга — Антон скосил глаз: «Капитанская дочка», тонкая,в мягкой обложке, школьная ещё, с загнутым углом на сорок какой-то странице.Дед читал Пушкина на ночных сменах.Антон не знал, что сказать.Что тут скажешь.

На рукаве куртки Николая Ивановича — старый значок «Ветеран труда». Пришит ниткамиразного цвета — синяя, красная, белая.Значит, пришивала не жена.Сам. Антон увидел это и отвёл взгляд.Быстро. Чтобы не смотреть дольше секунды.

Не получилось. Глаз вернулся.

Нитки разного цвета.Те, что были дома. Те, что нашлись.Иголку, наверное, тоже искал долго — у мужиков, которые живут одни, иголки всегда внеправильном месте.

Этот дед был похож на Рината двадцать лет спустя — не буквально, а по складу: ровныйголос, принятая усталость, никакой жалобы.От этого у Антона кружка вдруг стала тяжёлой. Он переводил взгляд с разноцветных нитокна значке — на чай, с чая — на дверь, и внутри делалось всё неуютнее. Провода, байты, рублиещё считались. Это — нет.Он поставил кружку на стол.Варенье осталось на стенке — красное, тёмное, как запёкшееся.Николай Иванович посмотрел на него коротко и отвернулся — не из такта, а из привычки нелезть. Свойство тех, кто живёт один.

ПРИОРИТЕТ: ЗАВЕРШЕнИЕ ЗАДАнИЯ. ВРЕМЯ: 23:19. нЕ ЗАВЕРШЕнО: 4 ПАРЫ.

— Я быстро, Николай Иванович, — Антон встал с табурета.— Сделаю и пойду. Спасибо за чай.

— Работайте, молодой человек, — Николай Иванович кивнул.Прихлебнул из термоса.Потом добавил, глядя в стену: — Если чаю ещё захотите — термос на столе.Я тут до шести. Некуда.

Некуда. Одно слово, сказанное между глотков, без веса и без жалобы.Антон услышал его и не знал, что с ним делать, и ушёл.

Николай Иванович убавил радио — не хотел мешать.

Антон уже шёл к двери, когда заметил: тот провожал его взглядом чуть дольше, чем нужно.Не подозрение. Инженерский глаз: а этот-то по делу, или?.. Николай Иванович ничего несказал. Повернулся к радио.

Антон вернулся к стойкам. Гул трансформатора встретил его как старого знакомого — тотже, ровный, пятьдесят герц.Ничего не изменилось — стойки стояли, провода висели, перерезанные концы четырёх парбыли загнуты назад в пучок, так что издалека их почти не видно. Только стало теплее — илиАнтон разогрелся от чая, или от разговора, или от чего-то, что не было ни чаем, ниразговором.

Осталось четыре.

Первую из них он нашёл почти наощупь — уже помнил блок. Отвёл соседние, щёлк, загнулконцы назад.Вторую — так же.Третья сидела у самой полосы, пришлось повозиться дольше, пальцы скользили по пыли истарой изоляции.