Агент: Ошибка 1999 - Денис Вафин Страница 54

Такого человека Антон видел один раз.В Барнауле. У дяди Рината за кухонным столом, когда тот рассказывал, как завод встал, иговорил об этом ровно, без жалобы, как погоду.

На кого-то похож. На Рината.На дядю Рината.

Что-то внутри провалилось на сантиметр вниз.Антон не понял, что именно.

В углу зрения:

ОБЪЕКТ: СВИДЕТЕЛЬ. УГРОЗА: ВЫСОКАЯ. РЕКОМЕнДУЕМОЕ ДЕЙСТВИЕ: нЕЙТРАЛИЗАЦИЯ (ОГЛУШЕнИЕ, СВЯЗЫВАнИЕ). РЕСУРС: ПОДРУЧнЫЕ ИнСТРУМЕнТЫ.

Нет.

Одно слово. Без объяснения.Антон даже не сформулировал — кому.Просто нет. И всё.

— Меня зовут Алексей, — сказал он вслух, и голос вышел ровный, свой.— От узла. У нас звонки с района полетели — коммутатор глючит.Мне надо пару диагностик снять, минут сорок.

Когда Антон врал, он становился слишком конкретным.Детали, которых не спрашивали, — «коммутатор глючит», «диагностик снять», «минут сорок».Он знал это за собой и не мог остановиться.

Сторож смотрел на него несколько долгих секунд.Не враждебно. Не испуганно.Как будто что-то сверял — внутреннее с внешним.Потом:

— А у вас документ есть?Пропуск?

Антон достал бумажку — старый пропуск с типографии, который сам себе когда-то распечаталдля прохода к знакомому на АТС-10. «МГТС, обслуживание абонентских линий». Бумажка ненастоящая, но с печатью — лазерный принтер брал любые печати.

Сторож взял, прищурился — плохое зрение, — повертел, вернул.

— Я от районных был двенадцатого.Помню, потому что у меня внучка болела.Вы тоже от районных?

— От районных. Сегодня срочный вызов, ночной.

Голос ровный. Ложь лёгкая, привычная.

Сторож кивнул. Открыл журнал, записал ровным почерком — время, число, «МГТС, ночной».Потом посмотрел на Антона тем же тихим взглядом.

— Николай Иванович я. — Помолчал, посмотрел на Антона сверху вниз.— Вы замёрзли, молодой человек.Чаю выпьете перед работой?Ночь длинная, успеете.

Достал термос. Откинул крышку — пар поднялся, запах горячего чая, малиновое варенье.Налил в кружку — фарфоровую, треснутую на ободе, с синим рисунком, который стёрся доконтура. Протянул.

Антон взял. Фарфор горячий — пальцы голые, перчатки в кармане.Тепло чужого чая, чужого дома, чужого доверия.

Он сидел в каморке сторожа на скрипучем деревянном табурете и пил чай из кружкичеловека, которого только что обманул.Чай был сладкий.Варенье — малиновое, домашнее, с косточками, которые застревали в зубах.Антон пил и молчал, и радио бубнило что-то про переговоры в Дагестане, и за стеной гуделтрансформатор, и всё было нормально и ненормально одновременно.

Николай Иванович смотрел не на него — в угол, на щит с рубильниками, старческим взглядомчеловека, уже не ожидающего подвоха.Потом заговорил — негромко, ровно, не жалуясь, а как факт:

— Я раньше инженером был на «Счётмаше», знаете?Счётные машины делали.До калькуляторов ещё.У меня на пятом разряд высший был.— Помолчал, и пауза была не пустая — пауза человека, который выбирает, говорить лидальше. Решил. — Завод встал в девяносто третьем.Я туда утром приходил, а ворота на замке.Ну и всё. Месяц ходил — думал, может, откроют.Не открыли. — Ещё пауза.— Жена тогда к дочке уехала, в Подольск.Сказала — временно. Ну, временно.Я каждое воскресенье езжу.Внучке пять, она меня ждёт.— Он сказал это тем же ровным голосом, каким говорил про завод.Факт, не жалоба.