Академия ядов - Елена Станиславская Страница 55

— Ответ зависит от того, зачем ты спрашиваешь.

— Хочу поправить материальное положение. – Она полоснула по нему взглядом. – Свое и семьи. Брак с Велимиром должен был помочь нам избавиться от долгов.

— Мм. – Медович сделал паузу. – А зачем тебе смертельно больной? В моем круге есть здоровые кандидаты, которые не прочь… – он задумался на мгновение, – познакомиться с девушкой вроде тебя.

— Вроде меня?

— Красивой и неглупой.

— Думаю, ты хотел сказать «красивой и умной». В любом случае, как я уже говорила, сейчас мне хочется учиться, а уже потом рожать наследников.

— Не все высокосословные помешаны на потомках. Есть и такие, кто уважает стремление девушек к знаниям.

— И все же я предпочла бы, кхм, – она приглушенно кашлянула, – скрасить чьи-то последние дни и остаться вдовой.

— Не все смертельно больные умирают быстро.

«О, поверь, я ускорю процесс», – мрачно подумала Тьяна, а вслух сказала:

— На все воля ликов.

Мару поднялся и потянул за покрывало, принуждая ее встать.

— Нам пора. – Внимательно посмотрев на Тьяну, он добавил: – Помни свою роль.

— Я жертва, – кивнула она и не сдержала ядовитой усмешки.

Клуб находился в двух шагах от парка. Скользнув под вывеску «Аромат ночи», Мару и Тьяна спустились по лестнице, оставили в гардеробе покрывало и накидку, а затем прошли в зал. Боковым зрением Тьяна заметила, что Медович тщательно заправил волосы под кепи и надвинул козырек на глаза. Костюм, помятый после сна, придавал ему вид завзятого гуляки. В этом, впрочем, было свое очарование.

Стоило войти в зал, как жар толпы, полумрак, сотни звуков и запахов окружили Тьяну. Вдохнув пары́ парфюмов, смешанные с потом, и стойкий дух старого истоптанного паркета, она едва не закашлялась. Впрочем, Тьяна быстро привыкла к здешнему воздуху. Куда больше ее поразил звук.

На маленькой сцене, декорированной черными и золотыми тканями, играли музыканты. Стонали духовые, убегали куда-то клавишные, истомно вибрировал контрабас. Голоса инструментов не пребывали в гармонии. Они вламывались в пространство и, не помня себя, оголтело и оголенно носились под низким потолком. Музыка, словно смятая в порыве страсти постель, вызывала чувство неловкости, интереса и возбуждения. Сердце Тьяны разогналось и неровно забилось в ритме жаса.

Мару, цепко ухватив ее за локоть, повел к бару. Мерцали и множились, отражаясь в зеркалах за стойкой, цветные бутылки. Два барщика выхватывали то одну, то другую и наполняли разномастные бокалы. Иногда первый начинал готовить напиток, а второй подхватывал – и это тоже напоминало жас. Мару, навалившись на стойку, шепнул что-то подскочившему барщику – и тот кивнул. Пока мужчина смешивал коктейли, Тьяна оглядывала публику.

Люди здесь словно стремились обогнать моду. Кто-то – за счет вложенных в образ денег, но большинство – с помощью фантазии. В стиле главенствовала творческая непринужденность. Мужчины предпочитали узкие брюки и бабочки, из-под расстегнутых пиджаков мелькали яркие подтяжки, а на плечах лежали небрежно накинутые шарфы. Женщины дополняли платья шалями, крупными ожерельями, а главное – своими движениями, свободными и лишенными всякой робости. Они качали длинными серьгами, взмахивали перьями на ободах, поводили обнаженными плечами. Их руки и ноги, запястья и щиколотки мелькали в танце.