Объедки для Декана-привереды - Амалия Лонг Страница 56

Баронесса Фламберже достала малину — она светилась мягким голубым, словно маленькие фонарики. Её крем взбивался сам, подчиняясь магии, и пускал искры. Она улыбалась победной улыбкой, не замечая, как солонка на столе сыплет соль без спроса.

Инквизитор Уксус выложил три груши — идеальной формы, без единого пятнышка. Рядом стояли сухофрукты, орехи, мёд, всё — в строгом порядке, отмеренное линейкой. На шее висел секундомер.

Тайный участник в капюшоне извлёк из-под тряпки засохшую корку, напоминавшую древний хлеб. Вторым ингредиентом оказался пучок травы, которую кто-то принял за петрушку, а третьим — маленький пузырёк «Не открывать в закрытых помещениях». Крысы перешептывались: «Это что, прошлогодний гриб?» — «Нет, это драконий зуб». — «А пахнет ветчиной». — «Не нюхай, отойди».

И я, Айза, объедок с фиалковой формой, котом за пазухой и корзиной, которую собирали в самом гнилом углу академии.

— У меня одной такой набор? — спросила я.

— У вас одной, — ласково сказал ведущий. — Это особые условия.

— Это саботаж, — шепнул Уголёк. — Но ты справишься.

— Время пошло!

Грацио де Люкс эффектно взмахнул ножом, целясь в персик. Он промахнулся. Фрукт откатился к ногам Альтаира. Декан поймал его и демонстративно положил рядом с розмарином. Грацио попробовал снова, порезал палец, увидел каплю крови и заорал на весь зал:

— Красное! Свёкла!

— Это ваша кровь, — устало сказал судья.

— Для меня это рубиновая угроза!

Он рухнул на пол с таким грохотом, что носилки подкатились сами. Уголёк довольно заурчал.

Баронесса Фламберже взбивала крем. Голубое облако сорвалось, заполнило сцену, и Альтаир с Кайаном одновременно пригнулись.

— Неплохая защита, — заметил Кайан.

— Импровизация, — ответил декан.

— Вы так и не ответили, зачем вам букет.

— Чтобы вы поняли, что я не сдаюсь.

— Вы мне не конкурент.

Кайан покраснел, но промолчал.

Баронесса подала мусс. Первый судья попробовал, посинел и исчез под столом. Второй успел сказать «Вкусно?» — и тоже рухнул. Третий, старый дракон, лизнул, закашлялся и выдавил:

— Мобилизуйте медиков. Мы умираем.

Баронессу увели под крики «Пересол!».

Инквизитор Уксус выкладывал грушевые кубики в идеальную пирамиду. Секундомер тикал, линейка лежала на месте. Тайный участник, крадучись, высыпал в мерный стакан щепотку серого порошка.

— Что это? — спросил Инквизитор, замирая.

— Магия, — прошептал Тайный.

— Нет! Эксперименты разрушают структуру!

Он застыл, уставившись на груши, и не двигался. Его увели на руках.

Тайного участника дисквалифицировали за попытку продать ту самую корку судьям как «эксклюзивный деликатес».

На сцене осталась я.

На трибунах появился курьер с огромным букетом полевых цветов — васильки, ромашки, колокольчики, лютики, перевязанные широкой лентой. Альтаир взял букет, положил на свободное кресло и демонстративно посмотрел на Кайана.

— Шестьдесят три цветка, — сказал он. — Считайте.

— Я не считаю. Я ценю качество.

— В драконьих полях качество выше всяких розмаринов.

Пустое кресло между ними съёжилось.

Я выкладывала шарлотку. Она дымилась, щипала глаза, но выглядела почти пирогом.

— Что это? — спросил ведущий, отступая.

— Шарлотка. Драконья слюна, гнилое яблоко, плесневелый мёд.

— Вы нас убьёте?

— Профессиональный риск.

Судьи, приведённые в чувство, подошли.