Связанные кровью - Ребекка Сайдлер Страница 57

— Только Мидж. Ей удалось вывести меня из себя.

Мои губы сжимаются в тонкую линию.

— Она тебе завидует.

Она холодно усмехается:

— Завидует мне?

— Представь, каково это – застрять в теле подростка на тысячу двести лет. А ты взрослеешь, у тебя есть шанс завести детей, жить. И она знает, что я не из тех, кто плохо обращается со своим Двором.

Она снова смеется, но в этом смехе все так же нет тепла. Странное несоответствие ее огненному характеру.

— Раз уж речь зашла о моей жизни здесь… Чего ты от меня ждешь? Кроме того, чтобы я подлатала твои обветшавшие защитные чары на границе?

Я провожу рукой по лбу и тяжело вздыхаю:

— Я надеялся, что ты сначала немного освоишься, прежде чем мы это обсудим.

Она прищуривается:

— То есть ты сам не знаешь?

Я смеюсь, хоть и натянуто:

— Прошу, учти: мне до сих пор успешно удавалось обходиться без придворного мага. Так что понятия не имею.

Ее глаза расширяются, а потом она впервые по-настоящему смеется – тепло, искренне. И впервые за столетия мне хочется быть смешным, лишь бы услышать этот звук снова.

— А когда я получу одно из тех симпатичных колец, как у твоей домоправительницы? – спрашивает она. В ее голосе – скрытая обида.

Я моргаю, удивленный:

— Тебе действительно нужно кольцо, чтобы всем было понятно, что к тебе нельзя прикасаться? Я думал, ты сама порвешь любого, кто попробует.

Она фыркает:

— Ты разрешаешь мне так поступать?

— Абсолютно.

Ее лицо выражает неподдельное удивление.

— А теперь, – говорю я, меняя тему, – хочешь еще латте?

Она качает головой:

— Слишком поздно для кофе. Разве что у тебя есть какао.

— Думаю, найдем горячий шоколад.

Я поднимаюсь и протягиваю ей руку. Она колеблется, прежде чем взять ее. Прикосновение вызывает дрожь, и, когда она отпускает, я ощущаю пустоту.

— Веди, – улыбается она. – Я все еще путаюсь в коридорах.

Мы входим на кухню, и я с облегчением замечаю, что она пуста. Я открываю шкафы и, перебрав макароны, нахожу нужную жестяную банку. Фаррен стоит в нескольких шагах от меня, сохраняя дистанцию, но, заметив банку, улыбается с любопытством.

— Тут я прячу свои любимые запасы, – улыбаюсь я и насыпаю большую ложку дорогого шоколадного порошка в кружку со взбитым молоком. Перемешав, добавляю щедрую порцию взбитых сливок и протягиваю ей.

Она делает глоток, ее глаза расширяются. Она вздыхает с явным удовольствием:

— Я думала, что пробовала горячий шоколад раньше… но, похоже, ошибалась.

Я довольно улыбаюсь, засыпая зерна в кофемолку для порции фильтр-кофе.

— Сколько чашек кофе ты выпиваешь в день? – спрашивает она.

Я пожимаю плечами:

— Я уже сбился со счета.

Когда я вдыхаю аромат свежеобжаренных зерен, лицо само собой расплывается в довольной улыбке.

— Лиам… – произносит она, облизывая губы.

— Да?

— Мне стоит уехать? – В ее глазах читается тревога, и я не понимаю, с чем она связана. – Мне кажется, из этого ничего не выйдет.

Я делаю глоток и ставлю кружку на стол:

— Фаррен, я подвел тебя дважды. Понимаю, почему ты злишься. И ты права – я до сих пор не извинился. Если честно, я отвык это делать. Я редко бываю неправ. А на твоем месте я бы потребовал извинений.

Она молчит, делая еще глоток. Ждет.

— Прости, что солгал. Я хотел, чтобы ты узнала меня таким, какой я есть. И тебе это удалось. Единственная моя ложь – имя. Заимствованное. Дай мне второй шанс, и я докажу, что на этот раз я честен.