Светлейший князь - Роман Злотников Страница 57

Так что людей, способных работать в этом направлении, они с Николаем искали давно. Тем более что из кого их искать было. Потому что здесь и сейчас творили настоящие гении. Классики. Соль и цвет русской культуры. Те, чьи имена будут греметь следующие даже не десятилетия, а столетия, – Гоголь, Белинский, Тургенев, Некрасов… Да, многие только начинали свою деятельность и пока ничем не прославились, но Даниил помнил их имена именно потому, что они оставили после себя огромный вклад в мировую культуру.

Вот только им нужен был ориентир. Путеводная звезда. Некто, кто задаст планку. То есть некий лидер, по которому они будут сверять свой «нравственный компас». И, похоже, Николай наконец-то сделал свой выбор.

— Мм… Иван Иванович, а-а-а «Последний Новик» не вы писали?

Вставший ему навстречу человек смущённо потупился.

— Был грех…

— О как! Тогда мы с женой – ваши преданные поклонники. Да и дети тоже. Несколько раз ходили в театры на ваши «Христиан II и Густав Ваза» и «Опричник»[31].

Лажечников довольно покраснел.

— Да куда уж мне на фоне таких гениев, как вы. У меня дети тоже зачитывались «Николкиными сказками». И «Мишуткиными» тож… Очень сожалею, что вы не продолжили свою творческую судьбу, но понимаю – другие дела время отнимают. Сам от этого немало страдаю…

Взаимные обмены любезностями, во время которых бывший майор улучил момент и попытался сжечь императора взглядом… потому что это срочное приглашение не могло быть не чем иным, нежели попыткой повесить на многострадальную шею Даниила ещё одну задачу (каковую, впрочем, Николай демонстративно проигнорировал, потому как, твою мать… именно Даниил рассказал ему об «информационной войне» и поэтому «ну и что, что ты никогда этим не занимался, – ты всё равно знаешь об этом больше, чем кто бы то ни был в этом времени»), закончились довольно быстро. После чего государь посерьёзнел.

— Поручение у нас к вам, Иван Иванович. Но не от нашего имени, а от всей России, – начал император.

— Слушаю, Ваше Величество, – тут же полыхнул взглядом Лажечников.

— Книга нам нужна. Про врагов. Врагов России. Про предательство. У кого подлое, циничное, сознательное, а у кого – случайное, неожиданное, совершённое вроде бы из весьма благих побуждений… Про веру и верность. Про смелость и честь. Потому как сами видите – к чему дело идёт. Как нас недруги у себя в газетах полоскают. Неспроста это. Война скоро. И как бы не такая же, как в тысяча восемьсот двенадцатом. То есть когда будет решаться – быть России или уйти в небытие… Поэтому нам и нужна книга, коя покажет и примеры лживости и предательства, и образцы чести и верности. Талантливая. Которую можете написать только вы…

8

— Два румба вправо… Одерживай!

Отдав короткий приказ, капитан первого ранга Константин Николаевич Романов[32] резко вскинул к глазам сдвоенную подзорную трубу, со времён своего изобретения великим Галилеем носившую название «бинокль», и оглядел горизонт. Горизонт был чист, что в этих широтах было скорее исключением, нежели правилом. Потому что именно здесь проходил один из наиболее оживлённых маршрутов между Старым и Новым Светом, по которому ежегодно проходили даже не сотни, тысячи кораблей…

Эскадра из шести фрегатов типа «Соломбала» вышла из Кронштадта двадцать пятого апреля одна тысяча восемьсот пятьдесят второго года, но самого Константина на борту не было. Он отбыл из Санкт-Петербурга на поезде, поскольку должен был как член императорской фамилии Российской империи участвовать в открытии Второй Всемирной выставки науки, промышленности, искусства и торговли, которая открывалась в Лондоне девятого мая тысяча восемьсот пятьдесят второго года.