Говорящие кости - Кен Лю Страница 572

Придется заставить его действовать, сыграть свою роль.

— Кого, не желаешь ли ты сказать что-нибудь?

Она видела, как под скорлупой безразличия старика терзают самые противоречивые чувства: преданность Дому Одуванчика; забота о личном благополучии; инстинктивное желание сберечь то, что работает, пусть и неидеально; стремление не запятнать свою совесть.

«Ты всегда старался избегать конфликтов, искать компромиссы и сохранять мир. Но иногда гармония – это не то, что нужно Дара. Тебе придется сделать выбор».

— Кого, так что ты посоветуешь?

Сонные глаза премьер-министра широко распахнулись, встретившись со взглядом Джиа, и из них хлынул холодный свет. Старик тяжело вздохнул, выступил вперед, повернулся к императрице и поклонился.

Собравшиеся министры и генералы смотрели на него затаив дыхание. Сам вопрос, поставленный Джиа, звучал почти абсурдно. Кто еще может вести переговоры от имени Дара, как не его суверен? Она пережила попытку переворота и теперь повелевала гаринафинами, ее власть находилась в зените, как полуденное солнце, а удерживающая двор хватка регента была по-прежнему тверда и непоколебима, как гора Киджи.

Ну а что касается книги госпожи Сото… Да разве могло это хоть что-нибудь изменить?

Требование льуку не допускать к переговорам регента и вести их только с императором Монадэту, где бы тот ни был, следует отклонить, не так ли?

Ничего не говоря, Кого Йелу распрямился. Потом повернулся, шаркающей походкой подошел к пустому Трону Одуванчика у подножия помоста и опустился перед ним на колени, спиной к императрице.

Лицо Джиа оставалось бесстрастным.

— Как это следует понимать, премьер-министр?

По-прежнему храня молчание, Кого Йелу коснулся лбом пола перед троном.

— На скрытом под покровом троне никого нет, – произнесла императрица Джиа. – Я регент. Я держу в своих руках печать Дара. И говорю от имени народа Дара.

Кого Йелу встал, прямой, как древко стрелы. Все еще держась спиной к императрице, он осмотрел Большой зал для приемов, поочередно скользнув взглядом по изумленным министрам, генералам, губернаторам и аристократам.

— Отвечай же, премьер-министр, – потребовала Джиа. – Ты все еще служишь мне?

Кого Йелу снял церемониальную придворную мантию, аккуратно свернул ее и положил на пол перед собой. Затем благоговейно опустил рядом с ней компас из голубого нефрита, этот символ своей должности. Теперь, избавившись от богатого официального наряда, одетый в простую тунику, он выглядел обычным стариком с копной белых как снег волос, что придавало ему сходство с трепещущим на ветру шариком одуванчика, этим заурядным членом сословия Ста цветов. Кого снова поклонился, коснувшись лбом пола перед пустым, занавешенным троном.

Джиа замерла. Работая бок о бок с Кого все эти годы, она тем не менее не могла заглянуть в его сердце: в отличие от Рисаны, она не обладала подобным даром. Сильная волна эмоций, смесь восторга и ужаса, поднялась вдруг из глубины души, подобная водовороту Тацзу, грозящему затопить ее ум.

— Это твой последний шанс, Кого, – предупредила Джиа, с трудом сдерживая дрожь в голосе. – Если ты продолжишь упорствовать, я объявлю твое поведение актом государственной измены.

— Трон Одуванчика – это воздушный змей, реющий на особом ветру, который называется волей народа, – провозгласил наконец Кого Йелу, обращаясь к собравшимся членам Двора.