Мачеха поневоле для драконьего бастарда - Алекс Скай Страница 58

— Почему?

Арина сглотнула.

Простой вопрос. Самый трудный.

— Потому что ты стоял за дверью и слушал, как взрослые обсуждают твою жизнь без тебя. Потому что ты решил, что деньги важнее тебя. Потому что кто-то уже слишком много раз научил тебя так думать. И если я сейчас уйду за красивый дом в столице, я стану частью той же стены, которая делала вид, что тебя не слышит.

Ноэль отвернулся к пропасти.

— Вы всё равно не моя мама.

— Я знаю.

Он дёрнулся от быстрого согласия.

Арина сказала мягче:

— Я не Мира. И не буду притворяться. У тебя была мама, которая любила тебя так сильно, что оставила письма, чтобы защитить даже после смерти. Это место никто не должен занимать. Даже я со всей своей наглостью.

Он молчал.

— И я не обещаю вечную сказку, — продолжила она. — Не обещаю, что всегда буду права. Я могу ошибаться. Могу злиться. Могу бояться. Могу сказать глупость, как сегодня в мастерской, когда слишком громко вспомнила твою маму. Могу не понимать, как работает камень, герб, совет и половина местных приличий. Но я не продам тебя тем, кто называет страх порядком.

Ноэль дрожал уже не только от ветра.

— А если они заставят?

— Тогда я буду сопротивляться.

— А если отец скажет?

— Тогда я буду спорить с ним.

За её спиной в проходе камень тихо хрустнул под чьим-то сапогом.

Ноэль поднял глаза.

— Он там?

Арина не стала оборачиваться.

— Думаю, да.

— Он слышал?

— Думаю, да.

Мальчик вытер лицо рукавом резким злым движением.

— Пусть уходит.

Из тени донёсся голос Кайрена:

— Не уйду.

Ноэль вспыхнул.

— Я не с вами говорю!

— Знаю.

— Тогда молчите!

Пауза.

— Хорошо.

Арина почти почувствовала, как трудно ему это далось. Драконьему лорду Морвенту только что велели молчать на разрушенной башне его собственного замка. И он молчал.

Ноэль посмотрел на Арину с подозрением, будто это тоже могло быть ловушкой.

— Почему он молчит?

— Потому что ты попросил.

— Я не попросил.

— Ну, велел. У вас семейное.

Он неожиданно всхлипнул — и в этом всхлипе было что-то почти похожее на сорванный смешок. Почти. Потом лицо снова сморщилось.

— Я слышал, как они говорили. Что я опасный.

— Они говорили.

— А я?

Арина смотрела на него, на тонкие плечи, на сжатые кулаки, на ребёнка у края разрушенной башни, которому взрослые так долго объясняли его опасность, что он пришёл спрашивать подтверждения у человека, которого знал всего несколько дней.

— Ты испуганный, — сказала она. — Злой. Упрямый. Умный. Иногда колючий. Очень внимательный. И у тебя есть дар, который взрослые не понимают и поэтому хотят запереть вместе с тобой. Это не делает тебя плохим.

— Но камни слушают меня.

— Значит, нам нужно научиться слушать тебя, пока камни не начали делать это лучше нас.

Он моргнул.

Арина осторожно протянула руку — не к нему, а на камень между ними.

— Идём отсюда. У меня ноги уже ничего не чувствуют, а если я превращусь в ледяную статую, вашему отцу придётся объяснять совету, почему его жена героически замёрзла из-за отсутствия нормальных семейных разговоров.

Ноэль не пошёл сразу.

Он смотрел на её руку долго, мучительно долго. Потом сделал шаг. Второй.

Край башни остался у него за спиной.

Арина не выдохнула. Боялась спугнуть.

Ноэль подошёл ближе, остановился в полушаге и вдруг спросил:

— А если я опять услышу, что вы хотите уйти?