Фамильяр на мою голову! Книга 2 - Надежда Мамаева Страница 58

Нервно сглотнув, окунула писчее перо в чернильницу и вывела имя отца как получателя уже в своей чековой книжке. И вновь открыла крышку личной шкатулки, чтобы отправить сумму на счет отцу, с которого она тут же разлетится по папиным кредиторам.

Всего одно движение — и отец будет свободен… На миг замерла, не веря, что делаю это. А потом резко опустила крышку и выдохнула. Сняла очки и потерла переносицу, прислушиваясь к себе, пытаясь ощутить ликование, восторг… но их не было. Только тихое облегчение, над которым довлело чувство долга. Не за отца. За фонд.

Теперь я была обязана сделать так, чтобы мое детище принесло прибыль, окупив ею и вложенные во флигель затраты, и мой заем для отца, о котором никто не знал. Что ж, здравствуй, двойная бухгалтерия, как ты есть! Если я не хочу оказаться на месте отца, буду блефовать и изворачиваться до последнего, лавируя между рисками, затратами и вложениями.

А для этого нужно, чтобы членами клуба стало как можно большее число местных аристократов. Так что за дело, Анита, за дело…

И только я хотела за оное взяться, как в дверь кабинета постучали.

— Войдите! — отозвалась я.

Створка приоткрылась, и через щель протиснулась корзина с едой.

А затем и сам ее носитель. Малефик собственной персоной.

— Зная твою любовь к самоистязаниям, я подумал, что истязать себя пирожками с малиной куда вернее, чем голодом.

Ну, мы и истязались… а еще немного целовались. Потому что сегодня я позволила себе эту непростительную слабость: любить и быть любимой. Ведь завтра ничего этого может уже не быть. Ни темного, ни пирожков, ни радости, ни меня… Я шла по лезвию и могла оступиться в любой момент.

Страшно ли мне было? За себя — уже не так. Но все же… Если это случится, я хочу хотя бы помнить сегодняшний день, вкус малины и мужских губ, тихую радость, которая согревала сердце.

Но все хорошее когда-нибудь заканчивалось. И пирожки, и отведенное уединению время. А после пришлось работать как проклятым до самого вечера, чтобы в назначенный час флигель сиял. И все это время малефик был рядом. Помогал, поддерживал, верил в меня и мне… И от этого было и радостно, и совестно, что я не могу открыть ему о себе всей правды. Даже сейчас.

Но с мятежным сердцем я решила, что договорюсь позже. Пока надо было с гостями, которые начали собираться на лужайке перед центральным входом в клуб. На той, к слову, уже играл струнный квартет — тот же, что и вчера. Музыканты не сознались, кто именно их ангажировал, заплатив наперед, но пришли вовремя.

Так что торжественная мелодия наличествовала. А еще были красная лента, ножницы, сияющие радостью лица.

В гостевом зале, куда впускали только членов клуба, было особенно торжественно: бархатные диваны, камин, ковры. Приоткрыла дверь, чтобы просто любопытствующие могли заглянуть внутрь — но не войти.

— Лекарское крыло — для всех, чьим фамильярам нужна помощь, — объясняла я гостям, проводя экскурсии. Их пришлось делать едва ли не дюжину: народу собралось прилично. — Элитный клуб — для тех, кто поддерживает фонд.

Первыми, после того как фонд был торжественно открыт, в залу вошли те, кто уже внес взносы. Лорд Торн, леди Хейл, барон Стоун. Сильвия Морони, которая всучила мне чек на пятьсот золотых со словами: «А договор члена клуба я подпишу потом». Патрик и Нариша — уже не как попечители, а как члены.