Невеста по ошибке для альфы из клетки - Ксения Соболева Страница 59

— Тогда не корми их.

— Как?

— Злись.

— Что?

— Злись. У тебя хорошо получается.

Это было настолько абсурдно, что я едва не рассмеялась. В старом доме, на лестнице, перед полупрозрачными детьми, пахнущими серебром, огромный альфа советует мне злиться как боевую технику. И знаете что? Он был прав. Страх парализовал. Злость возвращала позвоночник.

Я повернулась к верхней площадке, где троица всё ещё стояла и улыбалась.

— Послушайте, мелкие ужасы, — сказала я дрожащим, но уже более живым голосом. — У меня был тяжёлый день. Меня отправили с бумажкой, чуть не женили на оборотне через железяку, влезли в квартиру, напугали кота и заставили подписать шесть документов со словом «смерть». Если вы думаете, что я сейчас впечатлюсь вашим кружком самодеятельности, то у вас очень завышенная самооценка.

Громов медленно повернул голову ко мне. На его лице было такое выражение, будто он не знал, гордиться мной или срочно пересмотреть своё мнение о моём инстинкте самосохранения.

Дети перестали улыбаться.

Вот тут стало страшнее.

Маленький мальчик наклонил голову набок. Слишком сильно. Так, что у живого ребёнка должна была бы хрустнуть шея.

— Она громкая, — сказал он.

— Очень, — согласился Громов.

— Невкусная.

— Сам такой, — сказала я.

Громов тихо, почти беззвучно выдохнул. Кажется, это был смех. Не время, конечно. Но если мы умрём, пусть хотя бы с моей репликой в протоколе.

Девочка открыла рот. Слишком широко. Изнутри потянуло чёрным дымом. В этот момент Громов резко схватил меня за запястье, дёрнул вниз, и пространство над нашими головами рассёк тонкий серебряный блеск. Что-то ударило в стену там, где секунду назад была моя голова. Дерево зашипело. В воздухе запахло горелым металлом.

— Беги! — рявкнул он.

Я побежала.

Точнее, попыталась. С лестницы, с котом внизу, с браслетом, с пульсом в горле и с мыслью, что если я сейчас споткнусь, то умру самым нелепым способом — не от древнего проклятия, а потому что носила неудобные офисные туфли. Громов двигался рядом, но чуть выше, закрывая меня от лестничного пролёта. Сверху снова свистнуло. Он развернулся, нож мелькнул, и что-то тонкое, блестящее отлетело в сторону, ударившись о перила. Серебряная игла. Настоящая. Не призрачная. Значит, морок был не просто мороком. Где-то в доме стояло устройство или кто-то живой, кто использовал этих «детей» как прикрытие.

На последней ступени меня всё-таки занесло. Я ухватилась за перила, больно ударилась бедром, но Громов успел подхватить меня за талию и почти перенести через оставшиеся ступени. Очень романтично, если не учитывать, что сверху в нас стреляли серебряными иглами.

В гостиной было уже не так, как мы оставили. Свет мигал. Барсик в переноске орал так, будто призывал древних богов кошачьей мести. Коммуникатор на столе шипел помехами. Из него пробивался голос Орлова, обрывками: «…связь… не можем… контур… дверь не открывается…»

Громов отпустил меня у дивана.

— К переноске. Лечь за кресло.

— А вы?

— Закрою лестницу.

— Опять начинаете?

— Лиза!

Я схватила переноску с Барсиком и нырнула за кресло. Почти упала, но удержалась. Сердце билось так, что казалось, его слышно с улицы. Браслет горел белым. Значит, дистанция нормальная. Какое счастье. Умираем в пределах допустимого радиуса.

Громов встал у начала лестницы. Без рыка, без позы, без лишних движений. Просто между мной и тем, что спускалось сверху. И впервые за всё время я увидела не человека, а границу. Вот здесь кончается доступ. Вот сюда не войдёшь.