Развод с драконом. Невеста без права на крылья - Виолетта Весна Страница 59

— Нет, магистр. Это проверка того, не изменил ли Совет закону.

Олден устало посмотрел на Дамиана.

— Милорд, вы просите меня пойти против людей, у которых я учился, служил, получал должность.

Арина тихо сказала:

— Они использовали мать Дамиана. Меня. Возможно, десятки других женщин. Если вы пойдете с нами, это будет не против людей, у которых вы учились. Это будет против того, чему они вас научили не задавать вопросы.

Олден молчал.

Долго.

Потом опустил голову.

— Я пойду.

Тарвик сразу записал.

— Добровольное согласие магистра получено.

— Я начинаю понимать, почему вас не любят в Совете, — сказал Олден.

— В Совете любят только документы, которые не возражают.

Через полчаса дом Ровенхольдов снова пришел в движение.

Но теперь не как раненый зверь.

Как заговор.

Ирония была почти неприличной: они готовили заговор ради закона.

Мирена и Ливия ушли первыми, в одежде служительниц нижней кухни. Мирена выглядела настолько недовольной серым передником, что Ливия сказала ей:

— Теперь вы похожи на живого человека.

— А раньше?

— На дорогую вазу, которую все боятся разбить, но никто не спрашивает, хочет ли она стоять на столе.

Мирена на мгновение замолчала.

Потом тихо ответила:

— Дорогие вазы хотя бы не выдают замуж.

— Не давайте идею Совету.

Они ушли через боковой выход.

Дамиан отправился в верхний кабинет, чтобы составить официальный запрос на закрытую встречу. Перед уходом он остановился у стола Арины.

— Я оставлю у нижней арки двоих своих людей.

— Без приказа вмешиваться?

— С приказом вмешаться только если тебе угрожает прямая опасность.

— Кто определит прямую опасность?

Он посмотрел на нее внимательно.

— Ты.

Это было правильным ответом.

И он знал.

Арина кивнула.

— Хорошо.

— У тебя будет жетон?

Она достала серебряный пропуск и показала.

— Здесь.

— Если потребуется, возвращайся через северные ворота. Даже без меня.

— Дамиан.

— Что?

— Я помню условия.

Он медленно кивнул.

— А я помню, что должен не превращать заботу в приказ.

Она не сразу ответила.

— Да.

Он ушел.

Тарвик, наблюдавший за этим из-за папки, тихо заметил:

— Любопытно. Развод иногда улучшает переговорные навыки.

— Господин Тарвик.

— Молчу.

Но не перестаю наблюдать.

Арина открыла шкатулку и достала браслет Северине.

Его нужно было взять с собой. Она чувствовала это. Свой браслет тоже, но его присутствие на коже было опаснее. Она завернула оба в темную ткань, положила в архивный футляр и убрала в сумку.

Когда они вышли из резиденции, небо начало светлеть.

Ауренгард в предрассветный час был не похож на город драконьей власти. Без дневного блеска, без экипажей, без торжественных плащей и открытых крыльев над башнями он казался почти обычным: мокрые мостовые, сонные фонари, торговцы, готовящие лотки, служанки с корзинами, мальчишка, тащащий связку газет. Только Башня печатей вдалеке оставалась белой и неподвижной, как кость в горле города.

Они пошли не главными улицами.

Тарвик знал короткие пути лучше, чем можно было ожидать от человека, утверждающего, что почти не покидает архив.

— Старые документы часто приводят в старые переулки, — объяснил он.

— Это должно звучать мудро? — спросила Арина.

— Это звучит как боль в коленях.

Магистр Олден шел молча, в сером плаще без знаков Совета. Без мантии он выглядел меньше, старше и гораздо менее уверенно. Арина заметила, что он все время трогает перстень на руке. Нервная привычка или печать? Нужно запомнить.