Невеста по ошибке для альфы из клетки - Ксения Соболева Страница 6

Вы одна?

Нет, со мной чувство тревоги и плохие решения.

Охранник не улыбнулся. Водитель кашлянул. Я решила, что пора заткнуться. Охранник приложил моё удостоверение к считывателю. Тот пикнул зелёным.

Выходите. Личные вещи в контейнер. Телефон, часы, украшения, любые металлические предметы, амулеты, артефакты, лекарственные препараты, косметика с неизвестным составом.

Косметика?

В прошлый раз посетительница пыталась пронести сонный порошок в пудренице.

А я думала, это только в дешёвых романах бывает.

Жизнь вообще дешёвый роман. Только редактора нет.

Вот теперь я на него посмотрела с уважением. Может, и человек.

Внутри КПП меня провели через рамку, потом через вторую рамку, потом через узкий коридор с матовыми стенами, где воздух пах озоном, мокрым бетоном и чем-то горьким. У меня забрали телефон, ключи, даже маленький серебряный браслет, который я носила просто потому, что он подходил к серьгам.

Серебро нельзя? - спросила я.

Можно. Но заключённых провоцирует.

А серьги?

Тоже.

Я сняла серьги. Без них почувствовала себя почему-то голой. Папку проверили отдельно. Печать Бюро просканировали трижды. Потом один из охранников попросил меня поставить подпись в журнале посещений. Я подписала: Светлова Е.А. Рука дрогнула всего чуть-чуть.

Нервничаете? - спросил охранник.

Нет. У меня просто почерк такой. С детства тревожный.

Он поднял на меня глаза. Молодой. Лет двадцать семь. Светлые волосы, усталое лицо, тонкий шрам на подбородке. На бейдже написано: лейтенант Орлов.

Вы из третьего отдела?

Угу.

Регистрационного?

А что, сразу видно?

Полевые так много не разговаривают.

Они выживают благодаря молчанию?

В том числе.

Я решила, что лейтенант Орлов мне не нравится. Не потому, что он был груб. Наоборот, он был слишком спокойный. А спокойные люди в местах, где держат оборотней, либо профессионалы, либо уже давно внутри умерли. Ни то ни другое не улучшало моё настроение.

Мне сказали передать документы дежурному юристу, - сказала я. - Без контакта с заключённым.

Орлов посмотрел на папку.

По Громову?

В коридоре снова стало чуть тише. Мне не понравилось, что имя этого человека везде работает как выключатель звука.

Да.

Тогда контакт может понадобиться.

Мне сказали, что не понадобится.

Вам в Бюро много чего говорят.

Слушайте, я сегодня уже ездила в машине с философом. Давайте вы не будете вторым.

Орлов впервые почти улыбнулся. Почти.

Дежурный юрист сейчас на внутреннем совещании. Придётся подождать в секторе допуска.

Сколько?

Как получится.

Самый страшный ответ в любой государственной структуре.

Бюро не государственная структура.

Именно поэтому ещё страшнее.

Он кивнул другому охраннику, и меня повели дальше. Второй коридор был длиннее. Двери по бокам - тяжёлые, серые, без ручек. Над каждой - номер и световая полоска. Где-то за стенами глухо стучало. Может, вентиляция. Может, кто-то бился головой о бетон. Я решила не уточнять.

На повороте мы прошли мимо толстого стекла, за которым виднелось помещение наблюдения. Несколько операторов сидели перед мониторами. На одном экране мелькнула камера: пустая бетонная комната, металлическая койка, цепь на стене. Потом другой экран. И я увидела его. Всего на секунду. Мужчина сидел на краю койки, сцепив руки в замок. Огромный даже на маленьком изображении. Чёрная тюремная форма натягивалась на плечах так, будто ткань совершала трудовой подвиг. Голова чуть опущена, но взгляд поднят прямо в камеру. Будто он знал, что я смотрю.