Тоннель в лето, выход прощаний - Мэй Хатимоку Страница 6

— Бред это все, – мгновенно ответил Кага.

— А вдруг… – пробормотал я.

— Слушай, ты думаешь, старшеклассник, у которого экзамены и вопрос с работой на носу, станет устраивать себе проблемы из-за капризов девушки? Да и вообще, по слухам, они вроде даже и не пара. Их вместе никто не видел.

— Хочешь сказать, Кавасаки блефует?

— А ты думаешь, это невозможно?

Я тут же подумал, что это вполне возможно. За Кавасаки такое водится. Она не из тех, кто признает поражение.

— …Ну, не знаю. Вряд ли она стала бы просто так выдавать первого встречного за своего парня. Наверное, они и правда вместе. В любом случае откажешь – станет донимать, так что проще откупиться.

Последнее – чистая правда. Если проблемы решаются парой сотен иен, то это мелочи.

Кага тяжело вздохнул.

— У тебя что, вообще нет внутреннего стержня?

— А он так уж необходим?

— Еще как. Без стержня ты не сможешь настоять на своем. Поэтому на тебе и ездят. Хоть бы у новенькой немного поучился.

Думаю, быть таким же бесстрашным, как Ханасиро, – тоже перебор. К тому же…

— У меня есть свой стержень.

— Неужели?

— Мой стержень – в его отсутствии.

— Это еще что за околесица?

— Слышал, что внутри электрических столбов – пустота? Знаешь, почему? Потому что так они прочнее. Так и я: сознательно не обзавелся внутренним стержнем, чтобы не сломаться при первом же серьезном ударе судьбы. Может, тебе, Кага, этого и не понять, но для меня это целая философия жизни.

Кага смерил меня крайне недоверчивым взглядом.

— Ты это на ходу придумываешь, да?

— В общем-то, да.

Я получил коленом в бедро.

— Этот удар больнее, чем выглядит, так что, пожалуйста, без добавки! – крикнул я, уворачиваясь. Еле-еле, но пронесло.

— Будь серьезнее.

— Какой ты строгий…

Пока я растирал бедро, мы добрались до ларька. Тогда я вспомнил, что в это время года мороженое разбирают быстро, и поспешил к холодильнику. К счастью, один «Айсукурин» еще оставался. Он торчал круглой частью вниз, словно буй, затерявшийся среди других видов мороженого.

— Ну слава богу. Куплю поскорее и назад.

— Дай-ка его сюда.

— Зачем?

Я передал «Айсукурин» Каге.

— Смотри.

Он щелкнул пальцем по кончику вафельного рожка. Тот с хрустом надломился изнутри.

— Эй, ты что творишь?

— Видишь? Он полый, но все равно сломался.

— Ну естественно.

Я выхватил мороженое обратно и с досадой осмотрел его.

— Ну вот, теперь оно будет подтекать…

— Ха, отлично.

Кага довольно смеялся. Конечно, ведь отчитываться придется мне.

— Да расслабься. Она не заметит, пока не откроет. А если и заметит, скажешь, что так и было. Раз уж платишь ты, надо хоть как-то отыграться.

— Не в этом дело.

— Именно в этом. – Кага внезапно сделался серьезным и повернулся ко мне. – Попробуй хоть изредка показывать характер. Ты ведь не столб и не мороженое.

— …Когда-нибудь.

Кага вздохнул, сомневаясь в обещании своего друга.

Вручив мороженое Кавасаки, я, словно спасаясь бегством, спешно покинул школу. Как и утром, сел в электричку и отправился домой. Дорога пролетает незаметно, если любоваться сменяющимися за окном видами или сидеть в телефоне.

На выходе я показал свой проездной водителю. Он уже знал меня в лицо и лишь кивнул в ответ, даже не взглянув. Нажав кнопку у двери, я вышел на улицу, где меня тут же окутал удушающий зной, а по ушам ударил оглушительный хор цикад. Тело, охлажденное кондиционером в вагоне, уже после нескольких шагов покрылось легкой испариной.