Тоннель в лето, выход прощаний - Мэй Хатимоку Страница 7

Опустив голову, я шел под палящим солнцем вдоль белой разметки на дороге. Нужно было пройти эту улицу, свернуть у небольшой рисовой лавки, миновать пожарное депо, чьи ворота я ни разу не видел открытыми, – и вот он, мой дом.

Лето едва вступило в свои права, а на асфальте впереди, точно лужа, уже дрожал мираж. Кажется, по телевизору говорили, что это явление возникает, когда температура достигает примерно 35°C. Неудивительно, что так жарко. Я вытер пот со лба и с укором посмотрел на солнце.

От яркого света мне пришлось снова опустить голову. Я краем глаза заметил девочку и от неожиданности замер на месте, широко раскрыв глаза.

На голове у нее была кепка, а волосы собраны сзади в короткий хвост. Немного свободный топ и шорты подчеркивали здоровый, загорелый цвет ее кожи. Даже издалека было видно, как истерты ее красные сандалии, что как нельзя лучше отражало ее энергичную натуру.

— Вот это граница между солнцем и дождем, – сказала она, стоя ко мне спиной, и указала на дрожащий, выглядящий мокрым участок дороги впереди.

Ее слова прозвучали почти шепотом, но я услышал их совершенно отчетливо. Все потому, что в этот момент пронзительное пение цикад внезапно прекратилось и мир замер в абсолютной тишине.

Она обернулась. На ее лице сияла беззаботная улыбка.

Это была моя младшая сестра, Карэн.

— Знаешь, братик, там, впереди, сейчас идет сильный-сильный дождь. Но к тому времени, как мы туда дойдем, он уже кончится и все высохнет. Если поторопимся, у нас еще будет шанс застать пару лужиц.

Эта сцена показалась мне до боли знакомой.

Граница между солнцем и дождем. Точно. В те времена мы еще не знали о таком явлении, как мираж. Мы лишь гадали, почему в знойный безоблачный день дорога вдали казалась мокрой.

Мне отчаянно захотелось рассказать об этом Карэн. Сейчас, когда я уже был старшеклассником, я мог бы объяснить ей природу миража. Но это было невозможно. Тело онемело, и я не мог произнести ни слова. Только мое сердце, словно барабан, гулко колотилось в груди.

— Что с тобой? Стоишь как вкопанный. Если не хочешь, я пойду одна. – Карэн повернулась ко мне спиной и зашагала прочь.

Я попытался окликнуть ее, но не смог произнести ни звука. Лишь тяжелое прерывистое дыхание вырывалось из моего горла. «Подожди», «не уходи» – эти слова, которые так и не обрели своего голоса, толкались и теснились внутри, сдавливая мою грудь. Меня охватила жгучая, всепоглощающая тревога. Даже время на вдох казалось непозволительной роскошью, и, в конце концов, у меня закружилась голова.

Вскоре Карэн растворилась в дрожащем воздухе. Я так и не смог ничего сделать.

Цикады вновь начали исполнять свои громкие трели, словно только сейчас осознав свою осечку. Капля пота, зацепившаяся за ресницы, попала в глаз, и я крепко зажмурился.

Оставшуюся часть дороги до дома я бежал.

Добравшись до дома, я достал ключ из портфеля, открыл дверь. Из-за яркого света снаружи помещение казалось погруженным во мрак. В своей комнате я переоделся в футболку и шорты и направился на кухню. Выпив холодного ячменного чая, я перевел дух, после чего прошел в гостиную.

Это была комната в восемь татами[4], которые сильно выгорели на солнце, а в стенной нише[5] висел свиток с изображением горного пейзажа. Взглянув в большое окно, выходящее на веранду, я понял, что глаза уже привыкли к домашнему полумраку, и мир снаружи казался ослепительно белым и совершенно чужим.