Герцог, не порть мне Средневековье! - Светлана Огнева Страница 61

— И что вы предлагаете? — спросил сэр Эдмунд.

— Помочь, — я скинула плащ и начала отрывать полосу ткани. — У меня есть опыт перевязки. Нужно остановить кровь, снять капкан и отвезти его в замок. Там разберёмся.

Рыцари переглянулись. Первым решился Гилберт.

— Я помогу. Держите собак. Сэр Бертран, прикройте нас.

Вдвоём мы подошли к зверю. Он смотрел на нас настороженно, но, кажется, понимал, что мы не желаем ему зла. Я говорила с ним тихо и спокойно, как с испуганным пациентом:

— Хороший мальчик. Мы поможем. Потерпи немножко. Я перевяжу тебе лапу, и станет легче. Только не кусай меня, пожалуйста. У меня ещё пекарня не достроена.

Гилберт, услышав это, хмыкнул, но ничего не сказал. Мы сняли капкан — старую, проржавевшую штуковину, видимо, забытую охотниками много лет назад — и я промыла рану снегом и остатками воды из фляги. Потом наложила повязку из полос плаща. Зверь дёрнулся пару раз, но вытерпел.

— Готово, — я выпрямилась. — Теперь нужно доставить его в замок.

— Как? — скептически спросил сэр Бертран. — Он размером с пони и весит соответственно.

— Соорудим волокушу, — предложил Гилберт. — Срубим пару веток, свяжем плащами. Лошади дотащат.

Через час мы уже возвращались в замок — с необычным трофеем. Зверь лежал на импровизированной волокуше и смотрел на проплывающие мимо деревья с таким выражением, будто и сам не понимал, как оказался в такой ситуации.

В замке нас встретили изумлёнными возгласами. Марта ахнула, увидев моё изорванное платье и перепачканные кровью руки. Тим выронил поднос с круассанами. А герцог, вышедший во двор на шум, замер на ступенях и уставился на нас с выражением, которое я никогда раньше не видела на его лице. Смесь ужаса и восхищения.

— Ты поехала на охоту, — медленно произнёс он, — и привезла добычу. Живую.

— Это не добыча, — я устало опустилась на ступени. — Это пациент. У него задета лапа, и он истощён. Я хочу выходить его. Можно разместить его в пустующей конюшне?

— Ты хочешь держать в замке зверя размером с телёнка, — констатировал герцог.

— Он дружелюбный. И, кажется, благодарный, — я обернулась и посмотрела на зверя. Тот поднял голову и слабо вильнул хвостом — впервые за всё время.

Эшфорд долго смотрел на меня, потом на зверя, потом снова на меня.

— Хорошо, — сдался он. — Конюшня в твоём распоряжении. Но кормить его будешь сама. И если он кого-то покусает — ответственность на тебе.

— Договорились, — я улыбнулась. — И спасибо.

Зверя (которого я мысленно уже окрестила Тузиком — имя, конечно, не героическое, но подходящее) разместили в старой конюшне, которую не использовали с прошлого года. Я натаскала туда соломы, поставила миску с водой и принесла остатки мяса с кухни. Тузик — теперь он гордо носил это имя — смотрел на меня благодарно и даже лизнул руку шершавым, как наждак, языком.

Вечером, когда я сидела у камина в своих покоях и зашивала изорванный плащ, ко мне зашёл герцог. Без стука. Без церемоний. Просто открыл дверь и вошёл, как делал всё чаще в последнее время.

— Ты невозможна, — сказал он с порога.

— Вы это уже говорили, — я не подняла головы от шитья. — Около десяти раз за последний месяц.

— Значит, скажу в одиннадцатый, — он сел напротив и взял с подноса круассан. — Ты невозможна. Ты превратила моих рыцарей в атлетов, мой замок — в пекарню, а теперь ещё и в приют для раненых чудовищ.