Невеста по ошибке для альфы из клетки - Ксения Соболева Страница 61

Громов обернулся.

— Не смотри!

Разумеется, я посмотрела.

Серебро на его плече дымилось. Чёрная ткань куртки расползалась вокруг маленькой раны, кожа под ней краснела неестественно быстро. Серебро для оборотня — не просто металл. Я знала это теоретически. Теперь увидела. И всё во мне вдруг сжалось от ярости. Они ранили его. В моём присутствии. Чтобы добраться до меня. Через его боль. Через его прошлое.

Может, связь. Может, стресс. Может, я просто окончательно сошла с ума.

Но я схватила со стола первую попавшуюся тяжёлую вещь — ту самую металлическую коробку с эмблемой волчьей головы — и швырнула её в обруч.

Попала.

Сама не поверила.

Коробка ударила в серебряный обруч с глухим звоном. Обруч качнулся, и Громов успел. Он врезал ножом по нижней пластине. Не лезвием, а рукоятью, будто ломал не металл, а соединение. Раздался резкий хлопок. Воздух сжался. Дети вспыхнули белым и рассыпались в дым.

Тишина ударила сильнее крика.

Свет не включился, но комната стала обычной. Тёмной, разрушенной, с перевёрнутой коробкой, разбросанными бумагами, орущим котом, Громовым у лестницы и серебряным обручем, который теперь лежал на полу, почерневший и мерзкий.

Я сидела за креслом, тяжело дыша.

— Я попала, — сказала я.

Громов медленно повернулся ко мне.

— Попала.

— В обруч.

— Да.

— Коробкой.

— Вижу.

— Я вообще-то плохо бросаю.

— Запомню.

И вот тут меня начало трясти. Не красиво. Не тонко. Просто по-настоящему, до зубов. Адреналин отступил, оставив после себя ватные ноги и полное понимание: в нас только что стреляли серебром в доме, где нас не должны были найти. Я чуть не умерла. Он чуть не сорвался. Кто-то использовал мёртвых детей или их копии, или что-то, что выглядело как дети. А я гордилась тем, что попала коробкой. Прекрасные приоритеты.

Громов подошёл ко мне, присел рядом. Не тронул. Просто оказался на уровне глаз.

— Лиза.

— Я знаю. Дышать.

— Нет. Посмотри на меня.

— Не надо, мне говорили не смотреть вам в глаза.

— Сейчас надо.

Я подняла взгляд. Его лицо было близко. Слишком. В темноте глаза казались почти светлыми. Плечо у него продолжало дымиться, и мне от этого хотелось одновременно отвернуться и закричать на него, почему он не лечится немедленно, хотя я понятия не имела, как лечат оборотней после серебра.

— Ты молодец, — сказал он.

Это было так неожиданно, что я моргнула.

— Что?

— Ты молодец. Злилась правильно. Отвлекла. Попала.

— Коробкой.

— Очень опасным предметом.

— Вы сейчас издеваетесь?

— Нет.

И по его лицу было видно: правда нет.

Я сглотнула.

— У вас плечо.

— Потом.

— Не потом. Оно дымится!

— Серебро выжечь надо.

— Что?!

— Потом.

— У вас очень плохие отношения со словом «потом».

Входная дверь с грохотом распахнулась. В гостиную ворвались Орлов и двое сотрудников. Оружие поднято, фонари режут темноту. Барсик в переноске заорал с новой силой, явно решив, что раз выжившие есть, можно снова предъявлять претензии.

— Всем на месте! — рявкнул Орлов, потом увидел нас, обруч, кровь на плече Громова и изменился в лице. — Что произошло?

— Кровяной слепок на серебряном носителе, — ответил Громов, поднимаясь. — Старый морок. Устройство было внутри дома до нашего прихода.

— Внутри дома? — переспросил Орлов.

— Да.

— Кто мог его поставить?

Громов посмотрел на почерневший обруч.