Когда имеешь дело с драконами - Дана Свифт Страница 61

Верхняя половина отпадает, и вылупившийся детеныш устремляется к свободе. Он извивается на коленях Джеймса, а затем ползет по его груди.

Джеймс ахает и бережно удерживает дракончика, словно застенчивого ребенка, прячущего лицо в шее родителя. Сцена трогает меня до глубины души, ведь это самое милое зрелище, которое мне доводилось наблюдать.

Наши взгляды встречаются, и я словно читаю его мысли: «Ты тоже это видишь? Запомни все, чтобы у нас обоих не осталось сомнений в его существовании». Джеймс медленно гладит малыша по спине. Чешуя дракончика переливается, меняя цвет с серебристого на черный, и он издает тихий воркующий звук, который заставляет меня потерять самообладание.

Я подползаю ближе к Джеймсу, и детеныш поворачивает ко мне свои огромные голубые глаза, напоминающие крокодильи. Но стоит мне протянуть руку, чтобы погладить его чешую, как он снова утыкается в шею Джеймса, будто я представляю угрозу.

— Серьезно? – шепчу я. – Ты ничего не делаешь, но получаешь всю любовь?

— Кажется, я уже говорил тебе, что располагаю всех к себе?

Я фыркаю от досады. В этот момент даже мне трудно не отметить его обаяние. Но для меня главное, что малыш в безопасности. Ведь все могло обернуться иначе. Сила все еще ощущается в кончиках пальцев, и я подавляю ее.

Рвотный звук прерывает мои размышления. Серебряный детеныш римбека отрыгивает прямо на рубашку Джеймса, и зависть тут же сменяется ликованием. Я прикрываю рот рукой, стараясь сдержать смех, пока Джеймс замирает, отстраняется и осматривает ущерб. И да, повреждения налицо: слюна и кусочки золота стекают по его груди. Нити наклоняется и хватает серебряного детеныша за шею, словно извиняясь за хлопоты, доставленные ее ребенком, и обещая взять заботы на себя.

Я смеюсь над абсурдностью ситуации и чувствую огромное облегчение оттого, что все трое детенышей появились на свет живыми и здоровыми.

— Считаешь, если кого-то стошнило на тебя – это признак большой любви? У меня для тебя плохие новости.

Джеймс смотрит на меня с недовольным прищуром, а затем одним резким движением срывает с себя мокрую рубашку. Мой смех тут же замирает. Первая мысль – спросить, что он творит, но я сдерживаюсь, опасаясь, что он может бросить мне в лицо свою рубашку, испачканную драконьей рвотой.

Я уже видела голую грудь Джеймса, когда спасала ему жизнь, и знаю, что он в отличной форме. Даже под одеждой его широкие плечи выдают силу. Но сейчас, когда он сам снимает рубашку, это ощущается гораздо более интимно, особенно с учетом полумрака и нашей близости.

Воздух между нами искрит, и я снова задаюсь вопросом почему. Наши взгляды встречаются, и я чувствую себя пойманной врасплох. А слова оправдания никак не приходят на ум.

Внезапно Мёрфи начинает дрожать. Я смотрю на свои мокрые вещи – кремовый свитер Джеймса и его бриджи. Еще недавно на чердаке они казались очень уютными, но теперь холод пробирает до костей. Я тоже начинаю дрожать, но уже не от адреналина или страха, а от пронизывающего холода.

Дождь не утихает, превращая вход в пещеру в настоящий водопад. Поток настолько плотный, что скрывает черный каменистый пляж и бушующий за ним океан.

— Когда гроза прекратится, тебе стоит уйти. Поспать и переодеться в сухую одежду, – говорю я, уточняя «в сухую», хотя на самом деле имею в виду «в любую».