Виват Россия! - Андрей Булычев Страница 62

— Здравия желаю, ваше превосходительство! Отставной егерь Ефремов! – прихромав, доложился тот. – Винокуренная артель из пяти человек находится вся на работах, замечаний и происшествий не имеется.

— Рад видеть в деле, Иван, – улыбнувшись, проговорил Егоров. – Ну, показывай своё хозяйство.

— Дык вот оно всё тут, – замялся Ефремов.

— Давай-давай, не тушуйся, – подбодрил его Кулгунин. – Третий месяц уже командуешь, небось, всё выучил.

— Есть показывать. Ну это у нас перегонные кубы. – Он кивнул на конструкции посредине цеха. – Там у нас брага или перебродившее хлебное сусло греется. Топим так, чтобы оно не подгорало, равномерно. Хмельные пары собираются затем в шлемах или в голове. – Иван показал на установленные поверх кубов баки. – Потом по гусаку всё попадает в змеевик, где и охлаждается, и опосля вытекает первым перегоном в сборную ёмкость. Ну а там уже всё отстаиваем и очищаем от сивухи фильтрованием через уголь. Далее идёт вторая и третья перегонка с более серьёзной очисткой. И на выходе получается крепкое вино, или, по-научному, спиртус.

— А там что? – Алексей показал на большие бочки.

— Бродильные и кисловарочные чаны, – ответил Ефремов.

Вдоль стен стояли бочки поменьше, вёдра, лопаты, грабли. Тут же были сита и решёта, какие-то воронки, скребки, щётки и глиняные кувшины, а на набитых гвоздях висели весы-безмены.

— Да-а, непростое дело, – отметил Егоров. – А сколько уже спирта выгнали?

— Пять десятиведёрных бочек, – ответил главный винокур. – Они на склад под особый пригляд сразу сдаются, потому как сильно горючее не велено здесь держать.

— Ну вот тебе, Иван Кузьмич, и основа для начала парфюмерного дела. – Алексей посмотрел на Лазарева. – Далеко ли то ароматическое масло, за которое ты целую тысячу отдал?

— Да там же в избе у сторожа, рядом, и тоже под особым приглядом, – проворчал тот. – А как по-другому, когда сюда такие деньжищи в это масло вбуханы?

— Ну, тогда пошли, показывай. – Алексей кивнул на дверь.

Обойдя склады с зерном, вся компания скоро стояла в сторожевой избе.

— Открывай, Акимыч. – Лазарев указал на дверь находившемуся тут же при складе сторожу.

— Ого, даже и тут запах цитрусовых есть? – принюхавшись, проговорил Алексей. – Чуете, как пахнет?

— Лимо-оном, – протянул купец. – Грешным делом, бывает, позволю себе чаёк с ним, ежели привезут по случаю. Кислинки-то иной раз ох как хочется. А так-то тут вон сколько стеклянных четвертей[13] и англицких толстостенных галонных[14] бутылей с апельсиновым маслом и бергамотом. Как ты и говорил, Алексей Петрович, всё везде поспрашивали, поискали. Только вот не в Астрахани это купили, там только лишь пряности, а в Крыму, в Кафе, на большом базаре. С италийских земель привозят то масло купцы, и потом понемногу его скупщики для аптек забирают. Ну а мой приказчик уж оптом, чуть дешевле за него срядился, и всё равно ведь дорого.

— Не переживай, Кузьмич, барыш будет. – Алексей подмигнул Лазареву. – Чуешь? Это не лимоном пахнет сейчас, а выгодой. Так, это, как я понимаю, те пять бочек со спиртом? Аккуратненько вынимаем пробку и наливаем мне несколько чарок[15] спирта. Есть чистый кувшин? – Он посмотрел на пожилого деда – сторожа.

— Сейчас найду, барин, – засуетился тот. – Сейчас я мигом, только вымою. – И выбежал с посудиной на улицу.