Агент: Ошибка 1999 - Денис Вафин Страница 64

— Это не постполевая реакция, калькулятор, — сказал Антон тихо, себе, губами, неголосом. — Это другое.

Он не мог назвать «это». Слова не подходили.Не вина — он не выбирал. Не стыд — стыдиться нечего.Что-то мутное, без синтаксиса в командной строке.

И тут пришла другая мысль.Тихая. Неприятная. С задержкой, как эхо в длинном коридоре.

Если бы он дорезал до конца.

Все восемь пар. Чисто, полностью, без живых линий.Полное отключение. Все знают: телефон мёртв.Не «занято», не «попробуйте позже» — мёртв.Тишина. Сразу понятно: к соседям бессмысленно, у них так же.Одевайся, бери сумку, иди пешком.До Первой Градской пешком — примерно час.

А частичное отключение — хуже.

Антон прикинул на ходу. Если бы все восемь пар лежали мёртвыми — чистый обрыв, полнаятишина в трубке, — люди сразу бы поняли: не работает. Пошли бы к соседям, убедились бы,что у них так же, и через десять минут одевались бы и шли пешком.

А семь из восьми — это другое. Одна живая пара, перебросы, «занято», ещё попытка, ещёодна, потом ещё. Система вроде бы работает, но не работает, и понять, то ли авария, толи очередь, то ли просто не везёт, — невозможно.

В углу зрения вспыхнула короткая строка, будто калькулятор договорил мысль, которуюАнтон ночью не дослушал:

ПОЛнОЕ ВЫПОЛнЕнИЕ: ПОБОЧнЫЙ УЩЕРБ — 3%.

ЧАСТИЧнОЕ ВЫПОЛнЕнИЕ: ПОБОЧнЫЙ УЩЕРБ — 12%.

Калькулятор был прав в цифрах.Три процента — если бы он дорезал до конца.Двенадцать — потому что он оставил одну живую пару и подарил району ещё час ложнойнадежды.Его, Антоново, «не стану дорезать, потому что дед за стеной» стоило Вале лишний час.Лишний час набирать «занято». Лишний час не идти к Первой Градской.Лишний час Саше одному с больным сердцем, в квартире, где трубка молчит.

По-человечески оказалось хуже.В четыре раза.Арифметика. Сводить всё к цифрам калькулятор умел; не умел только жизнь вокруг них.Ошибка сидела ровно в том месте, которое Антон считал правильным: не тронул деда.Не дорезал пару.

Антон пошёл дальше. Ноги делали шаги.Лёгкие делали вдохи.Тело работало отдельно от головы, а голова молчала.Во дворе мальчишка лет десяти кидал мяч в стену — гулкие удары, через равные промежутки,монотонно. Антон считал удары: раз, два, три, четыре, пять.На шестом свернул за угол.

Таксофон у метро. Синий, облупленный, с трещиной на стекле кабины.Рядом ларёк, за ним подземный переход с бабушкой, продающей семечки в газетных кульках.Антон остановился. Достал жетон из кармана — медный, лёгкий, с зубчатым краем.Вставил. Набрал домашний, семизначный номер.Трубка холодная — металл, типичный таксофонный, с запахом чужих рук.

Гудки. Раз. Два. Три.

Катя взяла быстро.

— Да?

Голос ровный. Антон прижал трубку к уху.Прохожие шли мимо: мужчина с портфелем, две студентки с рюкзаками, дворник с метлой.

— Привет. Всё нормально у тебя?

— У нас нормально. — Пауза, короткая, как вдох.— Лёша ещё раз заходил.Мы просто чай пили. Всё в порядке.Ну… Я вечером буду.

Голос ровный. Слишком ровный.Шестнадцать лет, а голос держится на усилии: отпусти интонацию — поплывёт.Антон слышал. Что-то не так.Катя не рассказывала — значит, не всё сказала.Но голос в порядке. Мелкая справлялась.Она всегда справлялась, даже когда не надо было.

— Ок. Я вечером. Тебе что-нибудь привезти?