Светлейший князь - Роман Злотников Страница 64

В порту Рейкьявика Бестужев собрал военный совет.

— Дело такое, господа, – начал адмирал, когда все прибывшие расселись вокруг большого стола в адмиральской каюте, – нам следует принять решение, куда идти. Ранее я собирался дойти до Копенгагена или Гамбурга и переждать зиму там. Потому что ни до Архангельска, ни до Кронштадта мы до того, как море встанет, дойти точно не успеем… Но, судя по тому, как развивается ситуация, в чужие порты нам идти нельзя. Не дай бог, война начнётся, а, судя по газетам, всё к этому идёт, – нас запрут. А потом уничтожат.

— Но если мы будем в нейтральном порту… – вскинулся какой-то нетерпеливый мичман.

— Никто из нейтралов не пойдёт на риск подвергнуться копенгагированию[35], – резко отозвался капитан одного из фрегатов Шестаков. – Так что идти можно только в свои порты! Предлагаю обойти Англию с запада и идти в Севастополь.

— Но французы и англичане могут предпринять попытку бомбардировать Санкт-Петербург?! Нам надо идти на усиление Балтийского флота!

— Если мы не успеем дойти до наших портов и застрянем в нейтральных, где нас потом могут заблокировать и потопить англичане, – мы просто погибнем и ничем никому не поможем…

Совет затянулся на два дня. За это время в Рейкьявик прибыло ещё двенадцать различных судов, последнее из которых принесло нерадостные вести. Англия и Франция восприняли синопский разгром турок как вызов лично себе и предъявили Российской империи ультиматум, одновременно с этим начав демонстративную подготовку к вводу в Чёрное море своей объединённой эскадры. А английские и французские газеты были переполнены угрозами скорой бомбардировки Санкт-Петербурга и высадки десанта на территорию страны.

— Значит, так, господа, – подвёл итог совету Бестужев, – наши фрегаты хоть и изрядно потрёпаны долгим походом, зато команды – на гордость каждому! И сто двадцать наших пушек, кои точно такие же, какие османов в Синопе утопили, на Балтике Родине нашей совсем нелишние будут. Так что идём на Балтику. В Кронштадт мы точно дойти не успеем, значит, пойдём, куда получится, – в Ригу так в Ригу, в Ревель так в Ревель, в Гельсингфорс так в Гельсингфорс. А туда не дойдём – так на Аландах зазимуем… Всё – завтра с утра поднимаем паруса. Уголь беречь! Пары разведём не ранее, чем подойдём к Каттегату. Потому что очень вероятно, что нам далее до конца на паровом ходу идти придётся…

— А если англичане встретятся?

Бестужев замолчал и несколько мгновений раздумывал, а потом решительно махнул рукой.

— Как вести себя будут. Ежели сами на рожон не полезут – отпустим, ну а полезут – топить!

Но пары пришлось разводить ещё в Скагерраке. Едва только они вошли в пролив, как море впереди густо покрылось парусами. Движение в проливах, несмотря на начало зимы, оказалось очень интенсивным. Похоже, сказывалось ожидание большой войны – купцы старались ухватить максимум лихвы, пока боевые действия не начали мешать морским перевозкам… Так что маневрировать и держать нужную скорость только лишь под парусами оказалось невозможно. А маневрировать было нужно – Бестужев старался максимально избегать обнаружения, поэтому приказал проложить маршрут под норвежским берегом. При минимальной ширине пролива Скагеррак за сотню вёрст – проскочить если не незамеченными, то хотя бы неидентифицированными шанс был.