После развода — в ведьмы. Бывший муж и прочая нечисть - Виолетта Весна Страница 65

— Денис.

— В её заявлении указано: «муж внучки интересуется водой и предлагает управление домом». Она не обвиняла его в нарушении. Попросила отсечь источник до вашего личного прибытия.

— Почему вспомогательную линию не обследовали?

— Доступ был заложен старой кладкой. Для вскрытия требовалось разрушить часть резервуара. Аграфена отказалась до получения сметы и взяла риск на себя. Комиссия разрешила консервацию при контрольном наблюдении.

— Вы подписали акт.

— Да. Через четыре года она сообщила о расходе и вызвала меня. К заявлению приложила страницу журнала с пробой. До выезда её госпитализировали. Когда я поднял дело после её смерти, приложение отсутствовало.

— Вы сообщили о пропаже?

— Служебной запиской. Руководитель решил, что документ мог не загрузиться. Я должен был потребовать внутреннее расследование. Не потребовал.

— Почему?

— Не было физического образца и повторного обращения собственницы. Я выбрал формально достаточное действие.

— Как ваш отец.

Он не отвёл взгляд.

— Да. В меньшем масштабе и с тем же способом убедить себя, что проверю позже.

Это признание не исправляло пяти лет. Но в нём не было попытки сделать из ошибки благородную защиту.

— Почему не рассказали в первый день?

— Увидел фамилию Дениса в оплате, свежий след и отсутствие страницы. Решил сначала проверить архив и не раскрывать вам неподтверждённое подозрение. Потом появился морок, а я продолжил дело как инспектор. После поцелуя должен был немедленно заявить о личном конфликте интересов. Не сделал этого до находки акта.

— Потому что?

— Хотел закончить осмотр сам. И не хотел прекращать разговор с вами.

Арсений произнёс это без оправдания. Личная причина была понятна. Именно поэтому опасна.

— Я принимаю объяснение как факт, — сказала я. — Не как восстановленное доверие.

— Понимаю.

— Независимый инспектор должен получить всё дело. Включая вашу служебную записку и сегодняшний разговор.

— Получит.

— Пока вы руководите проверкой, личного общения не будет.

— Да.

— И я хочу знать, почему мой запрос о независимом инспекторе до сих пор не исполнен.

— Кандидат назначен на завтра. Роман Олегович Белов, инспектор-лаборант областного отдела.

— Вы останетесь в деле?

— Решит начальник после передачи.

Я закрыла журнал. Без обоняния лаборатория стала плоской: я видела полынь, кофе и спирт, но важный слой информации исчез. Приходилось доверять маркировке и чужим носам.

— Ещё один вопрос, — сказала я. — Если бы акт не нашли, вы бы подали самоотвод?

Арсений ответил после паузы.

— После поцелуя должен был. Не могу доказать, что сделал бы вовремя.

Это был неудобный ответ. Поэтому я ему поверила больше, чем обещанию.

Он положил папку на стол.

— Здесь копия моей служебной записки. Она закрытая, но завтра я передам её Белову и запрошу раскрытие вам как собственнице. За нарушение срока проверки получу внутреннее взыскание.

— Не делайте из взыскания плату за моё прощение.

— Не делаю.

— Хорошо.

Он ушёл.

Когда дверь закрылась, я попросила Нину ещё раз показать строку о моей заинтересованности.

— Она не делает анализ недействительным? — спросила я.

— Нет, если интерес раскрыт и процедура его ограничивает. Но защита наверняка укажет на него.

— Можно было поручить настройку другой ведьме.

— Можно. Тогда она работала бы по вашей семейной карте, которую знаете вы и Зоя Петровна. Это тоже связь. Идеально посторонних специалистов в наследных источниках почти не бывает. Задача не притвориться нейтральной, а сделать влияние видимым и проверяемым.