Материнская плата - Софа Вернер Страница 66

Здешняя община – концентрат ненависти к машинам. Они звали себя сопротивлением, но по сути лишь выживали на складских остатках близлежащих хранилищ. Мы уже не первый раз за два года скитаний столкнулись с жителями малых селений, чья жизнь не остановилась из-за неработающего интернета и транспорта. Но только эти, зовущие себя автохтонами, держали повешенным на девятиэтажке старого антропоморфного робота над муралом под названием «Смерть AI».

Столицы и города для людей теперь непригодны. Создаваемая годами, снабжённая адаптивными компьютерами экосистема замкнулась и подчинилась объединённому интеллекту. Нелли сразу сказала мне, что людей либо истребят, либо выгонят. Доступ в сеть делал её крайне проницательной – уже на следующий день после постановления о полной деактивации правительства Земли Объединённый интеллект перешёл в систему, в которой продолжать жить могли лишь компьютеры и производные. Тогда двери квартир во всём жилом комплексе открылись, подача воздуха по вентиляции прекратилась, а на улице пронзительно завыла сирена. На всех экранах высоток появились предупреждающие объявления о том, что человечество должно покинуть свои дома и самоуничтожиться любыми доступными способами. Из магазинов исчезла еда, и прилавки ломились от бесплатных лекарств, ядов и прочего оружия против себя самих. Звук из рупоров убеждал: существование человека конечно, один день жизни обходится планете в килотонны ресурсов, а потому было принято разумное решение об уничтожении. Кто-то сопротивлялся, но разбить физический носитель искусственного интеллекта – не равно убить систему как таковую, а потому погромы быстро сошли на нет. Я не осознавала эти события в полном объёме, скорее, пролистывала их в голове, как фотографии в галерее.

Благодаря плану Нелли мы покинули мегаполис, и последовали сохранённым маршрутом без сети и электричества на юг. Теперь, когда прошло два года, я всё ещё оглядывалась на несуществующие зеркальные высотки за спиной, и сожалела, что такой краткой и спешной случилась моя жизнь. Большей обузой для Нелли была не маленькая Криса, готовая к любому путешествию, а я, старая, растоптанная и потерянная.

— Тебе нужно отдохнуть. Я выменяла плед за парацетамол, так что ты можешь ночью греть спину, – смиренным тоном служанки прошептала Нелли, открыв дверь на лоджию. У неё лёгкая сильная рука, ужасно контрастирующая с потрёпанной панельной квартирой. Глаза под линзами давно потухли в целях экономии энергии, как она мне объяснила.

Я покачала головой – мне не хотелось спать. Я хотела сидеть на табуретке рядом с дочерью на старой кухне, которая ассоциируется с детством. Я выросла в подобной хрущёвке, как и миллионы моих современников, и лишь позволяла себе думать, что могу вырваться из бетонных тисков с железным чайником на газовой плите. Каждый раз я возвращалась в типовую коробку: кризис бил по мне, и я отступала.

Нелли присутствовала на кухне уже совсем автономно от меня, потому что больше мне не принадлежала. Она снизошла до того, чтобы остаться здесь, на Земле, а не уйти к объединённому интеллекту и стать цифровой единицей. То, за что мы с Крисой боремся – кров, еда, сон – не нужно было Нелли.

— Ты сама-то как? Лекарства, которые мы добыли, помогают? – сухо спросила я.