Под драконьей луной - Робин Слоун Страница 67

— Я не могу, – встревоженно загудел Кловис. – Я передаю только себе. Я принимаю только себя. Таковы условия. Я сожалею. Я продолжаю путь. Я сожалею!

Ариэль проводил взглядом робота, идущего к городским воротам. Кловис нигде не задерживался, и мальчик внезапно его пожалел: каждая форма – словно поднятая ветром пылинка, которой не позволено опуститься.

Через неделю Кловис вернулся.

Робот нашел Ариэля на Сырьевой площадке.

— Ариэль де ла Соваж, – прожужжал робот. – Я обдумываю. Я совершаю подъем на гору Разумну. Я размышляю.

Контролер Коб развернул к роботу одну из камер.

— Я беседую с мудрецом Стуреггой, – продолжал Кловис. – Он велит мне назвать силы этого мира, и я перечисляю. Драконы, разумеется. «Светобег и тенедрожь», великая фирма. Штормовой компьютер. Королева Клон-ведьма. Список длинный. Стурегга говорит, я упустил один пункт. Он напоминает мне, что и я обладаю силой.

Распределенное сознание в постоянной беседе с самим собой, сеть глаз, ушей, рук, ног и гусениц повсюду? Да, оценка Стурегги представлялась мне верной.

— Я недоумеваю, почему так быстро отклонил твою просьбу. Я совершаю спуск с горы. Я меняю решение. Я тебе помогаю, если ты согласен.

Ариэль хотел воскликнуть, что страшно рад, но контролер Коб заговорил раньше:

НЕ ВЗДУМАЙ ДЕЛАТЬ ЭТО ЗДЕСЬ.

— Разумеется, – ответил Кловис. – Я сознаю риск. Я не могу подвергнуть ему никого другого. Я не могу послать сигнал в космос. Я маленький робот. Но я могу управлять большим передатчиком, если его найти.

— Такой должен где-нибудь быть, – сказал Ариэль.

ВЕРОЯТНО, НЕТ. НИЧЕГО НЕ ПОДЕЛАТЬ.

Кловис громко зажужжал:

— Я постоянный клиент. Я собрал в этом центре переработки многие свои формы. И вдобавок я в близком родстве с контролером Кобом. Я прошу помощи от имени Ариэля де ла Соважа и от своего имени.

Контролер Коб молчал. Из громкоговорителя раздался вздох, и ближайший термопринтер выдал крохотную полоску ленты.

На ней было всего одно слово:

БАРЫЖНИК

Мусорный дворец

13 апреля 13778 года

Сырьевая площадка не могла бы существовать без гильдии мусорщиков. Мусорщики отправлялись в далекие края раскапывать помойки и сокровищницы погибших цивилизаций. (То, что эти цивилизации возникли и пали через века после антов, до сих пор не укладывалось у меня в сознании.) Они охотились за катушками ржавой проволоки так же рьяно, как за золотыми идолами, тем более что в сортировочном центре за проволоку начисляли больший баланс.

Стена, по которой Ариэль вышел из болота, в давние годы служила источником металлолома для тогдашних мусорщиков.

Все находки, будь то идолы или проволока, мусорщики тащили на Сырьевую площадку, сдавали их контролеру Кобу, проедали и пропивали баланс в водовороте городской суеты и вновь отправлялись за добычей. Так они делали мир чище: спрессовывали рассеянные обломки мертвых цивилизаций в горячий самоцвет жизни.

Барыжник, по общему мнению, был величайшим из мусорщиков, так что Ариэль отправился в его берлогу.

Клуб гильдии, Мусорный дворец, высился рядом с рекой Вариацией. Он блестел и сверкал, одетый в пестрые изразцы и крытый листами переливчатого металла. Самые броские находки мусорщики оставляли себе.

Внутри общая комната являла собой до отказа набитую витрину с трофеями, стену покрывали фрагменты фресок и барельефов, скульптур, заключающих в себе неведомый символический смысл. Лампы мусорщики жгли вполнакала, и свет загадочно поблескивал на изгибах бронзы, латуни и неведомых мне сплавов, изобретенных после гибели антов.