Академия ядов - Елена Станиславская Страница 67

Кем Яблонька приходилась Остору Ястребогу? Почему обнимала его, как близкого? Что их связывало? Тьяне хотелось засыпать старуху вопросами и посмотреть на ее реакцию, но нужно было сохранять терпение.

Поделив веточки тиса на равные пучки, Яблонька принялась обматывать их красной тесьмой. Мистерианские черты больше не проступали: лицо оставалось округлым и светлым. Будто бы настоящим. И все же Тьяна не сомневалась, что является маской, а что – истинным обликом.

За полотно вновь проникла рука Медовича и нетерпеливо покачалась из стороны в сторону.

— Все еще нельзя?

— Все еще нельзя.

Тьяна быстро нырнула в балахон, чтобы не стоять с голым торсом, и наконец избавилась от платья. А следом и от тонких шелковых панталон: гадкий дождь добрался и до них. Повесив все на сушилку, полную застрявших семян и растительного крошева, она наконец позвала Мару.

Когда он вышел из-за шторы, неся ком мокрой одежды, Тьяна едва сдержала удивленный возглас. В белом вышитом балахоне, так похожем на платье, Медович выглядел одновременно нелепо и очаровательно. Из-под подола торчали тонкие щиколотки и поджарые икры. Вырез на груди визуально вытягивал шею, придавая фигуре еще больше изящества. Влажные кудри растрепались, но в этом хаосе была своя прелесть. Кепку Мару снял, не боясь, что слепая старуха распознает его по цвету волос.

Поняв, что неприкрыто разглядывает его, Тьяна уставилась поверх вихрастой макушки, протянула руки и небрежно бросила:

— Давай одежду, развешу.

— Я сам.

Сообразив, что в мокром ворохе, кроме брюк, сорочки и жилетки, прячется медовичевское нижнее белье, Тьяна сдавленно кашлянула и уступила место у сушилки. Мару принялся развешивать одежду – весьма умело, что трудно было ожидать от высокородного юноши. Тьяна исподтишка наблюдала за ним.

Ей определенно не нравилось, что в компании Медовича она постоянно попадала в нелепые, непонятные, а то и опасные ситуации. Но с другой стороны: в чехарде событий Тьяна почти не вспоминала о «Любоморе». Да и с женихом Мару обещал помочь…

Медович замер над сушилкой, и Тьяна заметила, куда направлен его взгляд. Прямо на ее панталоны! Сосредоточившись на том, чтобы не сгореть от стыда, она села на коврик напротив Яблоньки и уставилась на стол. Тьяна не заметила его при первом осмотре хижины – все ее внимание тогда захватили растения. А тут было на что поглядеть.

Длинную деревянную столешницу покрывали книги в затертых кожаных переплетах, без названий на обложках, с желто-коричневыми от времени срезами. Между ними покоились стопки листов, исписанных мистерианскими символами. А на краях стояли ступки с пестиками и десятки склянок из темного стекла – Тьяна предположила, что с магическими ядами, хотя о содержимом можно было только догадываться. Одно она видела ясно: плотно закупоренные, а порой и залитые воском пузырьки не пустовали.

Мару опустился рядом, оправил подол, и Яблонька сказала:

— Ну что ж, дети, – узловатые пальцы продолжали связывать пучки тиса, – поведайте мне свою печаль. Как я понимаю, она у вас одна на двоих.

Тьяна сглотнула сушь, надеясь, что у Медовича есть план и заготовлена речь.

— Да, так и есть, – заговорил он серьезным тоном и неожиданно накрыл руки Тьяны своими, – моя невеста отравлена «Любомором».