Печатница. Генеральский масштаб - Алена Шашкова Страница 69

Типография ожила. А я позволила себе немного расслабиться и только теперь почувствовала, что корсет, в который меня с утра на совесть затянула Дуня, невообразимо давит на все еще ноющие мышцы спины.

От этого ощущения перед глазами начали плыть цветные пятна, а к горлу подступила тошнота.

— Я вернусь чуть позже — проверю, — сказала я, стараясь не подать вида, что мне нехорошо. — Если быстро выйдет с первым оттиском, пошлите за мной Петьку! С этим до вечерни надо успеть.

Я накинула шаль и вышла на мороз. Почти бегом пересекла двор, взлетела на заднее крыльцо и ввалилась в дом.

Дуня тут же вынырнула из кухни и всплеснула руками:

— Ох, Варвара Федоровна! Бледная-то какая, краше в гроб кладут! Совсем себя заморите.

— Дуня! Развяжи корсет, ради бога, иначе я задохнусь прямо здесь.

Она провела меня в малую гостиную и, расстегнув крючки платья, ловко расслабила завязки корсета. Я жадно вдохнула так, что голова на миг пошла кругом. Переодеться бы. Да поесть.

Но пока я была способна только стоять, опершись руками на спинку стула, и дышать-дышать-дышать. Надеть бы сейчас рабочее платье да заняться вместе с Матвеем набором. Но интуиция…

В передней внезапно раздался резкий, требовательный звон дверного колокольчика. Дуня, коротко охнув, побежала открывать.

Затем прокатились уверенные мужские шаги. И я знала, чьи они. Интуиция, чтоб ее.

С трудом и кое-какой матерью я сама умудрилась затянуть шнуровку, а вот с платьем никак не выходило.

— Варварушка! Дома ли ты, голубушка? — раздался знакомый голос, от которого тошнило еще сильнее, чем от корсета.

— Подождите здесь, Варвара Федоровна сейчас выйдут, — сказала Дуня.

— Ей нездоровится? Бал оказался…

— Извольте присесть, — перебила его кормилица, словно не слышала. — Угощайтесь.

Скрипнул пол в столовой, послышался звук отодвигаемого стула. Дуня зашла ко мне и быстро вернула мне приличный вид. Она придирчиво осмотрела меня, и, кажется, ее все устроило. Хотя нет, не все.

Дуня попросила меня задержаться, а потом принесла полотенце и обтерла им мои руки, стирая краску, которой я снова успела испачкаться. Только после этого она позволила мне выйти, а я тихо шепнула ей: «Спасибо».

Вытянутое лицо Карла было искажено гримасой озабоченности, но в глазах плескалась едва ли подавляемая ярость. Пенсне опасно поблескивало. Как прицел у снайпера на солнце.

— Доброе утро, дядюшка, — сказала я ровно. — Какая честь.

— Ах, милая моя, — Кард развел руками, словно ожидал, что я кинусь в его объятия. — После вчерашнего вечера я просто не мог не заехать. Ты заставляешь тревожиться о себе всех, кому небезразлична.

Всех, кому небезразлична моя типография, мой дом и мои бумаги, — мысленно поправила я.

— Тронута, — сказала я. — До глубины души.

Карл вздохнул и налил себе из самовара чай. Подождал, пока я тоже присяду за стол.

— Варвара, — начал он уже без елея, но все еще мягко. — Надеюсь, ты вчера все видела, слышала, что говорят. Не совершай глупостей. К чему тебе все пересуды в обществе? К чему тебе эта ноша?

Шило-мочало начинаем все с начала. Я на секунду прикрываю глаза.

— У тебя еще есть время все исправить, — продолжил он, чуть понизив голос. — Именно поэтому я здесь. Пара подписей, и тебе не нужно будет переживать ни о поставках бумаги, ни об исправности станков, ни о том, что работники могут уйти ото тебя.