Герцог, не порть мне Средневековье! - Светлана Огнева Страница 7

— Ваша светлость, — я грациозно (насколько это было возможно в корсете) выпрямилась и присела в подобии реверанса, — это утренняя гимнастика. Я готовлю своё тело к дневным свершениям. Марта мне помогает. Хотите присоединиться? Уверена, вам понравится. Особенно приседания — они укрепляют ягодичные мышцы, что крайне полезно для тех, кто много времени проводит в седле.

Герцог прищурился. Я буквально видела, как в его голове скрипят шестерёнки: казнить дерзкую на месте или дослушать до конца?

— Ягодичные мышцы, — повторил он с таким выражением, будто пробовал незнакомое блюдо и не мог решить, нравится оно ему или нет.

— Именно, — я кивнула с видом профессора анатомии. — Большая ягодичная, средняя ягодичная и малая. От их тонуса зависит осанка, походка и общая выносливость. В моём мире… то есть, я читала в одной умной книге, что рыцари, которые пренебрегают упражнениями для нижней части тела, чаще падают с лошадей.

Эшфорд шагнул в комнату. Воздух сразу стал плотнее, и я заметила, как Марта вжалась спиной в стену, мечтая провалиться сквозь каменную кладку.

— Ты продолжаешь меня… удивлять, Валери, — произнёс он, медленно обходя меня по кругу, как хищник обходит добычу. — Вчера ты несешь чушь про серотонин и бегаешь босиком. Сегодня — дёргаешься, как умалишённая, и цитируешь анатомические трактаты. Где ты набралась этих знаний?

— В монастырской библиотеке, — не моргнув глазом, соврала я. — Там были очень… разнообразные книги. Вы удивитесь, что иногда пишут монахи на полях Евангелия.

Он остановился прямо передо мной, так близко, что я снова почувствовала запах сандала и металла. Пришлось задрать голову, чтобы встретить его взгляд. Шея тут же заныла от неудобного положения.

— Ты никогда не была в монастыре, Валери. Ты выросла в этом замке, под моим надзором. И до вчерашнего дня твоим главным талантом было прятаться по углам и рыдать в подушку.

— Люди меняются, — я пожала плечами, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно. — Удар головой иногда идёт на пользу. Знаете, некоторые после комы начинают говорить на иностранных языках или играть на арфе. А я вот начала приседать. У каждого свой дар.

Герцог долго смотрел на меня, и в его синих глазах плескалось что-то тёмное, нечитаемое. Потом он резко развернулся к Марте и бросил:

— Оставь нас.

Служанку как ветром сдуло. Дверь захлопнулась, и я осталась наедине с властелином замка, который выглядел так, будто решал сложную задачу: то ли свернуть мне шею, то ли поцеловать. Или и то, и другое, в произвольном порядке.

— Послушай меня внимательно, — заговорил он тихо, но в этом тихом голосе звенела сталь. — Я не знаю, что с тобой произошло. Возможно, ты действительно повредилась рассудком. Возможно, в тебя вселился бес — отец Бенедикт уже просил разрешения провести обряд экзорцизма. Но пока ты находишься под моей крышей и носишь имя Окделл, ты будешь соблюдать приличия. Никаких пробежек вокруг замка в одной сорочке. Никаких странных телодвижений на виду у челяди. И, ради всего святого, перестань цитировать свои воображаемые трактаты в присутствии моих рыцарей. Они люди простые, их разум может не выдержать.

— А как же ягодичные мышцы? — невинно поинтересовалась я. — Их укреплять или под запретом?

Эшфорд издал звук, похожий на рычание. Если бы он был драконом, из ноздрей у него уже валил бы дым.