Добрые духи - Б. К. Борисон Страница 7

— Собственно, им я и являюсь.

— Призраком?

— Да, — киваю. — Я — призрак. Или дух. Как тебе больше нравится.

В ответ — одно медленное моргание. Её волосы — хаос из диких светлых кудрей, стянутых кое-как в хвост на макушке. Пара прядей выпали и щекочут высокие скулы. Она кулаком трёт глаза, будто пытаясь разглядеть что-то, затем опускает руку и снова недоверчиво смотрит на меня.

— Ну конечно. Логично, — говорит она, и из груди вырывается немного истеричный смешок, глаза закатываются к потолку. — Ты призрак, — бормочет себе под нос. — Он призрак.

— Да, — киваю я. — Я — призрак.

Улыбка с её лица сползает, словно частями.

— Ты призрак, — повторяет она, и сарказм сменяется неверием.

— Призрак прошлого Рождества, да.

— Послан, чтобы меня преследовать? — она тычет пальцем себе в грудь. — Меня?

Я утвердительно мычу.

— То есть меня сейчас преследуют? Прямо сейчас? — она щурится, морщинка собирается у переносицы. — Это… мне сложно в это поверить.

— Довольно распространённая реакция.

— Ты преследуешь меня? Меня. Я — хороший человек. Плачу налоги. Кормлю соседскую кошку, — она щурится ещё сильнее. — Ты уверен, что это не просто незаконное проникновение?

Я качаю головой, обводя рукой комнату.

— Я сюда не вламывался. И не проникал. Я появляюсь там, куда меня призывают. Побочный эффект общего процесса преследования.

Она шевелится под пледом, губы вытягиваются в тонкую линию от задумчивости. Так тоже бывает. Медленный переход от шока к замешательству и отрицанию. То, как люди пытаются осмыслить моё внезапное, непрошеное появление. Я знаю, что не выгляжу как призрак. А выгляжу как обычный мужчина. Коричневые ботинки. Тёмные джинсы. Тёплая фланелевая рубашка. Я никогда не разделял любви некоторых коллег к эффектному выходу с громом и молниями. В костюме нет особого смысла, если само появление из воздуха обычно хватает, за глаза. Я уж точно не собираюсь ради драматичного эффекта облачаться в длинный белый плащ.

Хотя, возможно, стоило бы. Это могло бы ускорить процесс.

Надо будет иметь в виду, в будущем.

Её взгляд медленно возвращается к моему, и в её выражении есть нечто, что отдаётся у меня в затылке. Я наклоняю голову набок и присматриваюсь. Она кажется… знакомой. Как остаточное воспоминание, за который никак не ухватишься. Или… как впечатление, почти. Будто песня, которую уже где-то слышал.

— Мы раньше не встречались? — спрашиваю я.

— Не знаю, — отвечает она едва слышно. Шевелится на диване, и свет падает на неё под другим углом. Чувство ускользает. — Тебе виднее. Ты у нас тут сталкер в придачу к вандализму?

— Я не врывался в твой дом, Гарриет, — закатываю глаза я. — Я воспользовался магией.

— Магией, — скептически повторяет она. — Ты понимаешь, что способ незаконного проникновения никак не отменяет сам факт незаконного проникновения, верно?

Я сжимаю переносицу пальцами.

— Можем мы, пожалуйста, перестать говорить о незаконном проникновении?

— Конечно, ты бы этого хотел, да?

Хотел бы. Отчаянно. Я едва начал это задание, а уже раздражён. Обычно такое состояние накрывает где-то ко второму или третьему воспоминанию. Проведение праздников в компании худших представителей человечества не то чтобы смягчило мой характер в загробной жизни.

Часть моей магии вырывается из-под контроля, и свет в комнате вспыхивает, а потом тускнеет. Её глаза расширяются.