Ставь на единорога - Наталья Филимонова Страница 7

Черепаха сделал несколько шагов к краю посадочной площадки – и перевалилась через него. Я вцепилась пальцами свободной руки в скобу, закрепленную на спинке скамьи передо мной. Рывок, от которого пассажиров вдавило в сиденья, – а потом черепаха наконец выпростала из-под панциря и расправила гигантские крылья.

Никогда не любила этот момент. Каждый раз кажется, что эта махина сейчас просто свалится с высоты площадки.

Черепаха, тяжело взмахивая крыльями, медленно набирала высоту.

— А ведь я вас видел в университете! – радостно объявил вдруг мой рыжий сосед, широко улыбаясь и протягивая руку. – А на каком вы факультете? А я Ратко Милич, с анималистики, четвертый курс!

— Я преподаватель, – прервала я этот поток слов, и мальчишка резко осекся, так стремительно захлопнув рот, что слышно было, как щелкнула челюсть. Руку, тем не менее, пожала. – Петреска Морриш, факультет теоретической магии.

Да, вот такое у меня имя, больше похожее на фамилию, – в честь прабабки, переместившейся в прошлое на пять лет и немало приумножившей капиталы семьи. Обычно я предпочитаю называться Петрой. Интересно, будут ли называть потомков уже в мою честь? Хотя сначала надо выяснить, а будут ли у меня потомки.

Рыжий Ратко Милич очень осторожно вынул руку из моей ладони и прижал к себе – то ли не знал, куда деть, то ли живот разболелся от неловкости.

— Простите…

— Ничего, – я вежливо улыбнулась. – Я читаю общую теорию магии. Неудивительно, что нам не доводилось сталкиваться.

Парень впечатленно закивал.

Вообще-то это звучит впечатляюще только для первокурсников или непрофильных студентов – как самый молодой преподаватель я веду, по сути, самое общее введение в специальность. Конечно, у меня есть еще пара спецкурсов, но их название бедолаге вообще ничего не скажет.

Под брюхом черепахи проплывали редкие облака. Повернув голову, я залюбовалась открывшимся видом на шпили, башни и ратуши. Город с высоты черепашьего полета – потрясающее зрелище!

Увы, молчать слишком долго оказалось все же выше сил моего попутчика.

— А вы тоже на скачки? – любопытно спросил он, и тут же воодушевленно добавил, – я собираюсь ставить на Белого Ветра, а вы?

Я даже не сразу сообразила, о чем он. Скачки? В самом деле, это ведь сегодня. Ежегодный большой забег. Но ипподром находится за городом – ближе к Брегову, чем к пригороду, где живут мои родители.

Впрочем, тут же пришло и воспоминание. Я слышала, что так делают студенты и завзятые игроки. Взять кэб до ипподрома в городе не все могут себе позволить. А вот билет на рейсовую черепаху стоит совсем недорого, особенно если лететь на утренней. И извозчики из пригорода просят куда меньше столичных. В итоге экономия, думаю, выходит не такая уж большая, а времени нужно потратить уйму. Но, видимо, желание выгадать лишнюю пару монет на ставку перевешивает.

— Не ставьте, – не глядя на собеседника, посоветовала я. – Он проиграет.

Это-то я точно помню, в отличие от многих мелочей собственной жизни. Белый Ветер подвернет ногу, и первым придет Вихрь. Победителей ежегодных больших скачек я зазубривала наизусть, как и все Морриши. Семейная традиция. Во второй жизни даже использовала иногда эту информацию. И даже попыталась забыть – казалось, что уж больше-то не пригодится, но эти списки и даты засели в голове чуть ли не крепче таблиц маговалентности материалов.