Чинители. Вокзал, которого нет - Александр Матюхин Страница 7

— Будете громко петь под гитару – высажу! – продолжал улыбаться Чур.

Бабушка пропустила нас вперёд и поднялась сама. Внутри горел тусклый, жёлтый свет. Я выглянул в коридор и обнаружил, что это купейный вагон. Все двери были плотно закрыты.

— Я знаю все вокзалы в Петербурге, – заявил Макс и тут же начал перечислять: – Московский, Витебский, Финляндский, Ладожский и Балтийский. Выборского нет.

— Ты балда, – сказал я. – Мы ведь не в Петербурге, а на Изнанке. Тут свои вокзалы.

Поезд вздрогнул, как живое существо, всеми вагонами сразу, и неторопливо тронулся с места. Застучали колёса, набирая ход. Чур за нами не поднялся, и я увидел застывшую деревянную фигурку в серой шинели посреди снежной пустыни.

— Старший брат прав, – сказала бабушка. – Этот вокзал находится на Изнанке. Крупнейший транспортный узел между несколькими городами. Связывает изнанки Петербурга, Москвы, Мурманска и Новосибирска, не считая маленьких городов, разломов, трещин и разных аномальных зон.

— Зачем мы туда едем? – спросил Макс. – Нам вообще далеко? И что будет, когда мы доедем? Аномальные зоны – это очень страшно?

Макс был весь в меня, мог стрелять десятком вопросов в секунду. Бабушка прошла половину вагона и остановилась.

— Почему это именно моё путешествие? – добавил я.

— Потому что тебе скоро двенадцать, – ответила бабушка. Макса она усиленно игнорировала. Ещё бы, можно с ума сойти, если отвечать ему на всё подряд.

— Мама уже рассказала. А что это значит?

Мы вышли из вагона-купе, пересекли сцепку, тамбур и оказались в другом вагоне. Там стояли высокие парные кресла со столиками с обеих сторон от прохода. В креслах сидели самые разные пассажиры – взрослые и молодые, мужчины и женщины, несколько стариков и старушек. Обычные люди, обычно одетые, с обычным цветом кожи и всё такое. Едва мы вошли, все они повернули головы и уставились на нас. И вот это было необычно. В вагоне царила тишина. Никто не разговаривал, не шумел, не выходил в проход. Я поправил лямку рюкзака.

Люди, сидящие в креслах, молчали и пялились, синхронно поворачивая головы в нашу сторону. Стало не по себе. Какой-то мальчик застыл с рожком вафельного мороженого в руках, которое не донёс до рта. Рот оставался открыт, мороженое таяло и медленно текло по пальцам.

— Не беспокойтесь, это всего лишь отражения, – сказала бабушка, шевельнув плечом. – Зеркала в реальном мире сохраняют внутри себя отражения. Свойство такое. Постепенно они наполняются, и нужно очищать специальными средствами. Куда их потом девать? Правильно, специально обученные люди перенаправляют отражения на фабрику дисперсии, то есть расщепления света. Оттуда потом передают свет в радугу, и обратно в реальный мир. Круговорот света в природе. Вон отражение мальчика с мороженым. Вон кожаный чемодан с заклёпками, кто-то оставил перед зеркалом и был таков. В общем, дети, не стойте часто перед зеркалами, забиваете отражатели.

Мы прошли в следующий вагон. Это снова было купе с плотно закрытыми дверями. В окнах сквозь нарастающую метель мелькали размытые пятна фонарей.

— Так вот, тебе скоро двенадцать, – повторила бабушка. – Люди, связанные с Изнанкой, в двенадцать лет должны сделать выбор, хотят ли они связать свою жизнь с двумя мирами или остаться только в том, который наверху. В реальности.