Сага о принце на белом коне. Книга 1 - Юлия Стешенко Страница 70

— Может… – Торвальд, качнув ногой, стукнул пяткой в помост. Звук получился глухим и гулким. Как из могилы.

— Выброси из головы эту ерунду. Живот ведь не вспорот клинком? Значит, убийца к исчезновению жира не имеет касательства. Мне жаль Хагни. Он был хорошим человеком и смелым воином. Мы сделаем все, чтобы покарать убийцу, – теплая тяжелая рука легла на плечо, сжимая его, – так же, как в детстве. Но сейчас это прикосновение облегчения не принесло.

Никаких свидетельств в пользу вины Фульнира не было. Других подозреваемых не было.

А может быть, Торвальд просто не умеет их искать.

Может быть, он только доверчивых девиц соблазнять умеет.

Думать об этом было неприятно.

Глава 22. О терпении, которое не бесконечно

Стражник на этот раз был новый – но такой же козлина, как старый. Сначала он долго разглядывал Торвальда, взвешивая на внутренних весах, потом неспешно расспрашивал, на каждый ответ так кривя губы, словно бы не вполне верил. А может, и совсем не верил, только подтверждения обмана пока не нашел.

— Значит, Ивангелина? Недавно приехала? И откуда же ты ее знаешь, если недавно приехала? С чего вдруг артефактору в ваш городок таскаться, по какому такому делу?

Торвальд, гоняя желваки, отвечал – терпеливо и вежливо, не позволяя себе ни досады, ни гнева.

Познакомил Барти. Да, топограф. Да, приятели. Нет, подождать нельзя. Да, дело срочное.

А стражник ведь совсем дурак. Нет бы в будочке своей прятаться. Доски, конечно, тоненькие, но хоть какая-то да защита. Так нет же. Выперся, стоит, на косяк дверной облокотившись. Башкой коротко стриженной вертит. Поглядывает эдак снисходительно. А ведь топорик с пояса снять – это секунда дела. Размахнуться и бросить – вторая. Этот придурок даже понять не успеет, что за хреновина у него во лбу выросла.

Единорог, пальцем деланный.

Но отец не одобрит.

Да и Ива, пожалуй, тоже. Пускай стражник и козлина, но ведь соплеменник же.

Никто не любит, когда убивают соплеменников.

Поэтому Торвальд, смиряя гнев, отвечал, объяснял и просил. Вежливо просил. До зубной боли вежливо.

И стражник наконец-то сдался. Ушел в свою будочку, переговорил с кем-то невидимым и высунулся в окно.

— На работе твоя Ивангелина. Часам к пяти освободится. Это еще… – он посмотрел куда-то в сторону и вверх, будто там, в будочке, на потолке висело солнце. – Это тебе больше двух часов ждать.

— Твою… – Торвальд проглотил ругательство, но стражник все равно понял и кивнул – неожиданно сочувственно.

— Это да. Погода говно.

— Не то слово.

Торвальд тоскливо посмотрел вверх, в низкое серое небо. Тяжелые тучи летели по нему, словно корабли под парусами, и дождь получился косой, ледяной и мерзкий. Ветер пузырем вздувал тяжелый кожаный плащ, забирался за шиворот, хлестал влажными ладонями щеки.

Не стоило сегодня ехать за Ивой. Ни одна нормальная женщина не выпрется из дома в такое ненастье без уважительного повода. А труп – повод, прямо скажем, хреновый.

Какого Хелля Торвальд решил, что она захочет поехать? Но ведь решил же. И так твердо решил, что даже не усомнился. Вскочил на коня и гнал как на пожар. Зачем? Боги, ну вот зачем?!

А может, и поехала бы. Если бы не дела. Торвальд помнил лицо Ивы, когда они обсуждали смерть Хагни. Помнил охотничий азарт в ее глазах. Ради такого азарта дождь можно перетерпеть. Да и плащ волчий у Ивы есть. Большой, теплый. Красивый.