Сага о принце на белом коне. Книга 1 - Юлия Стешенко Страница 71

Все-таки хорошо Торвальд придумал с плащом.

А вот с поездкой этой – не очень.

Ну какая, мать ее за ногу, работа?! Порядочная девица дома должна сидеть! Прясть. Вышивать. Иногда на покойников смотреть, если уж есть такая надобность. А она есть!

Мысль крутилась в голове, как окунек в ведре – крохотная, верткая, быстрая. Поймать ее не удавалось, мысль ускользала, манила серебряным блеском, била хвостом и ускользала. Раз за разом. Раз за разом. Раз за гребаным, сука, разом. К отцу с таким идти было глупо, к парням из хирда – бесполезно. Может, стоило поговорить с Барти… но первого покойника Барти не видел. Да и… не было в Барти азарта. Вот того, правильного. Охотничьего. Азарт ловчей собаки, почуявшей след. А у Ивы – был.

И сиськи – были. Память услужливо подбросила Торвальду картинку, донельзя неуместную, но от этого не менее жаркую. И не то чтобы он действительно руководствовался этими соображениями, выбирая, кого же позвать, Иву или Барти. Нет, не руководствовался. Но все-таки с сиськами лучше, чем без них. Такую очевидную истину нельзя не признать.

Торвальд снова поглядел в небо. Дождь зарядил сразу после полудня и явно не собирался останавливаться. Дорога раскисла, покрылась глянцевыми свинцовыми лужами, по которым ветер выдувал мелкую серебряную рябь. Ждать при такой погоде – это совсем уж себя не любить. И домой возвращаться глупо. Пока туда доедешь, уже и обратно пора.

Может, под козырьком сторожки подождать? Туда вроде почти не забивает.

Словно услышав мысли Торвальда, стражник высунулся из окошка:

— Ты, парень, извини, я все понимаю. Сам не хотел бы по такой погоде лишний раз таскаться. Но внутрь тебя пустить не могу. Не положено.

— А кто узнает? – коварно прищурился Торвальд. – У меня, кстати, лещина медовая есть. Будешь?

— Эх, черт с тобой. Заходи, – стражник все-таки распахнул дверь, обнажая скудное нутро своей будочки. Пара хлипеньких стульев, крохотный стол и какие-то странные штуковины на нем, подобия которым Торвальд не мог отыскать. Сундучки? Нет, не сундучки. Коробы? Нет, не коробы. Что-то угловатое, непонятное, с яркими странными знаками на металлических серых боках.

Колдовское, небось.

Но это не страшно. К колдовству Торвальд, можно сказать, привык.

Шагнув через порог, он вытащил из-за пояса топор, пристроил в углу и отвязал кошель.

— Угощайся. Свежие совсем, вчера только в меду варены.

Торвальд наклонил кошель, и золотые круглые орехи покатились по столу, оставляя на досках липкий след.

Хотелось, конечно, Иве сладости поднести. В первый раз Торвальд не догадался подарочек с собой прихватить, но в этот раз подумал заранее. И все равно не судьба.

Проводив грустным взглядом рассыпавшиеся орехи, Торвальд осторожно опустился на стул. Хлипкое дерево скрипнуло, но выдержало, а стражник, нырнув куда-то под стол, извлек кружки, плеснул в них воды, сыпанул какого-то порошка.

— Ну, раз уж нам здесь два часа сидеть, а погода говно говном, давай-ка попьем горячего, – стражник провел пальцами над кружками, и вода взбурлила, выплескиваясь короткими плевками на стол. Потянуло незнакомым терпким запахом – плотным, бархатным, горьким. Совсем не травяным, не фруктовым, не ягодным. Непонятно каким. Стражник побултыхал в кипятке маленькой, словно бы детской ложечкой, добавил к темному порошку белого порошка, снова побултыхал. И протянул кружку Торвальду. – Я бы чего покрепче предложил, но извини. На работе не положено.